Элен звонко цокала каблучками по вмурованным булыжникам, улыбаясь встречным прохожим. Многие мужчины приподнимали в знак приветствия котелки и шляпы, охотно улыбались, подсознательно выпячивая грудь и распрямляя плечи, а некоторые оборачивались ей вслед. От Элен за несколько шагов веяло заразительной бодростью и весельем. Она была очень эффектной и привлекательной девушкой и обладала множеством видимых достоинств. Вот только пользоваться своими козырями Элен совсем не умела, да и хотела ли?
Улица, на которой располагался овощной рынок — огромный крытый павильон — называлась Яблочной. Кто и почему придумал такое название, толком не знал никто. Даже живущие на улице люди лишь пожимали плечами в ответ на задаваемые вопросы о, мягко сказать, странном названии. Кто его знает? Может, Яблочной улица называлась от того, что приютила на своей территории один из крупнейших в городе овощных рынков? Но, следуя логике, в этом случае она должна была зваться Свекольной или же Репчатой. Как бы там ни было, Яблочная улица была одной из самых больших и ухоженных в центре столицы.
Стоило Элен свернуть на Яблочную, как всё вокруг неуловимо изменилось. Тянущиеся вдоль улицы дома утопали в аккуратно подстриженных кустарниках, зарослях вьюна и дикой лозы. Почти в каждом дворе был разбит сад. Пожелтевшие кроны деревьев, сбросившие к октябрю половину листьев, скрывали фасады невысоких, преимущественно одно и двухэтажных зданий. Улица тянулась на несколько миль: дома, скамьи, омнибусные остановки, пара фонтанчиков, тротуары по обеим сторонам, стройные фонарные столбы, широченная мостовая. Вроде бы всё тоже, что и на любой другой приличной улице любого из прилегающих центральных кварталов, но… Элен неосознанно понимала, что отличия есть. Она шла по левой стороне, вдоль дороги, осматриваясь с живым детским любопытством.
Солнце приятно грело плечи, широкие поля шляпки бросали на лицо девушки спасительную тень. Воздух… Элен с удовольствием вдохнула полной грудью и внезапно всё поняла. Всё дело в воздухе. На Яблочной улице даже воздух пах иначе. Носик девушки улавливал ароматы зелёной травы и свежескошенного сена, цветущих деревьев и опадающих листьев. В пронизывающих воздух запахах соединялись невероятные, казалось бы, невозможные по своей совместимости запахи. Молодой, только выкопанный из земли картофель и едва проклюнувшийся лук, морковь и кабачок, вишня и земляника, груша, яблоко… Ароматы фруктов наслаивались на запахи овощей. Элен поражённо всматривалась в лица прохожих. Неужели никто из них не чувствует того, что она? Неужто носы живущих на этой улице людей потеряли всякое чутьё? Или всё дело в том, что она впервые окунулась в это многообразие поразительных запахов расцветающей весны, зрелого лета и увядающей осени…?
Вскоре взору Элен предстал огромный, сверкающий на солнце купол, раскинувшийся над огороженной территорией овощного рынка. Даже издалека было видно, насколько колоссальна конструкция опирающейся на несущие стальные элементы чаши купола. Она напоминала гигантское лоскутное одеяло, состоящее из сотен кусков матового стекла. Купол ощетинился молниеотводами и толстенными железными трубами котельных. Даже зимой, внутри укрытых от непогоды павильонов поддерживалась нужная для сохранности товара температура.
Рынок находился примерно посередине улицы, утопая в изогнутой, словно подкова, нише и занимая площадь равную двум полям для игры в крикет. Стеклянный купол, поднимался на высоту добрых двадцати ярдов в самой верхней точке. Сотни тонн стекла удерживались благодаря хитроумным переплетениям металлических ферм и швеллеров, придающих куполу форму чаши. Столичные инженеры-архитекторы поработали на славу, создав для города несколько подобных сооружений. Помимо рынков, куполами из стали и стекла укрывались центр промышленных достижений, ярмарка, выставочный салон паромобилей и одно из игровых полей. Поговаривали, что архитекторы бьются над задачей расширить возможности гигантских куполов, сделав их раздвижными, чтобы в тёплое время года купола могли складываться, открывая над головами небо, а в случае дождя вновь соединяться, точно две половинки скорлупы грецкого ореха. Скептики ворчали, что подобное немыслимо. Что не существует силы, способной заставить двигаться огромные стеклянные чаши. Но все недоверчивые высказывания вдребезги разбивались о последние достижения науки. Паровые машины на сегодняшний день являлись той силой, что была способна перевернуть мир.
