— Особы, находящиеся в комнате со сводами — Кунигунда и Даморида. Кунигунда говорит: «Даморида!» — «Что прикажете, сударыня?» — «Кто лежит больной в комнате над нами?» — «Благородная госпожа Анжелика, сударыня». Пауза. Кунигунда начинает опять: «Даморида!» — «Что прикажете, сударыня?» — «Расположена к вам госпожа Анжелика?» — «Сударыня, благородная дама, милостивая и добрая со всеми, добра и со мной». — «Случалось тебе прислуживать ей?» — «Случалось, сударыня, когда сиделка отдыхала». — «Принимала она из твоих рук успокоительное лекарство?» — «Раз или два, сударыня». — «Даморида, возьми этот ключ и отопри шкатулку на том столе». Даморида повинуется. «Видишь в шкатулке зеленый пузырек?» — «Вижу, сударыня». — «Вынь его». Даморида повинуется. «Видишь в пузырьке жидкость? Знаешь, что это такое?» — «Нет, сударыня». — «Сказать тебе?» Даморида почтительно кланяется. «В пузырьке яд». Даморида вздрагивает. Она охотно выпустила бы из рук пузырек, но госпожа делает ей предостерегающий знак и продолжает: «Даморида, я сказала тебе одну из моих тайн. Не сказать ли и другую?» Даморида в тревожном ожидании, госпожа продолжает: «Я ненавижу Анжелику. Ее жизнь стоит между мной и моим счастьем. Ее жизнь теперь в твоих руках». Даморида падает на колени, она набожная особа, она крестится и умоляюще говорит: «Сударыня, вы приводите меня в ужас. Сударыня, что я слышу?» Кунигунда приближается к ней, останавливается над ней, смотрит на нее страшными глазами и говорит шепотом: «Даморида, Анжелика должна умереть, но так, чтобы подозрение не пало на меня. Анжелика должна умереть от твоей руки».
Он остановился. Чтобы хлебнуть опять вина? Her, чтобы выпить разом весь стакан. Неужели вино уже переставало действовать на него?
Я присмотрелась к нему внимательно. Лицо его горело по-прежнему, но свет в глазах начинал уже потухать. Я заметила, что он говорил все медленнее и медленнее. Мы ждали. Ариэль сидела перед ним с мутным взглядом и с открытым ртом. Бенджамен невозмутимо ждал сигнала, прикрыв рукой записную книжку, лежавшую на его коленке.
Мизериус Декстер продолжал.
— Даморида слышит эти ужасные слова, она сжимает руки в отчаянии. «О сударыня, могу ли я убить добрую благородную даму? Какая у меня причина вредить ей?» Кунигунда отвечает: «У тебя есть причина повиноваться мне». Даморида падает лицом на пол. «Сударыня, я не могу сделать этого, я не смею сделать этого». Кунигунда отвечает: «Ты ничем не рискуешь. У меня есть план, как избавить от подозрения и меня и тебя». Даморида повторяет: «Я не могу сделать этого, я не смею сделать этого». Глаза Кунигунды сверкают яростью. Она вынимает скрытый на груди…
Он остановился на середине фразы и приложил руку ко лбу, как будто внезапно забыл, что хотел сказать. Надо ли мне помочь ему, или благоразумнее промолчать и ждать?
Я видела цель, с которой он затеял свою импровизацию. Своей сказкой он пытался доказать мне, что у горничной миссис Болл могла быть побудительная причина взять на свою совесть убийство. Но ему нужно было выдумать эту побудительную причину, и тогда он смог бы направить мои поиски по ложному пути, а сам остался бы в стороне. И он нашел ее — с трудом, не очень убедительную, но нашел. После долгого молчания он снова заговорил:
— Кунигунда вынимает скрытый на груди исписанный листок бумаги и развертывает его. «Взгляни на это», — говорит она. Даморида взглядывает на листок и в отчаянии падает к ногам своей госпожи. Кунигунда знает постыдную тайну в прошлом своей служанки. Кунигунда говорит ей: «Или я открою твою тайну, которая опозорит навсегда тебя и твоих родителей, или ты исполнишь мою волю». Даморида не в силах обесчестить своих родителей. Не надеясь смягчить жестокое сердце Кунигунды, она делает последнюю попытку избавиться от страшного поручения. «Сударыня! — восклицает она. — Как могу я сделать это, когда там сиделка». Кунигунда отвечает: «Сиделка иногда засыпает, иногда уходит». Даморида настаивает: «Сударыня, дверь заперта, и ключ у сиделки».
Ключ! Я тотчас же вспомнила о пропавшем ключе. Не об этом ли ключе говорит он? Я заметила, что когда это слово сорвалось у него с языка, он спохватился, как будто сказал лишнее. Я решилась дать сигнал. Я облокотилась на ручку кресла и начала играть серьгой. Бенджамен вынул карандаш и положил свою записную книжку так, чтобы Ариэль не заметила ее, если взглянет в его сторону.
Мы ждали. Пауза была долгая. Декстер приложил руку ко лбу. Глаза его становились все тусклее.
— На чем я остановился? — спросил он.
Надежда покидала меня. Я постаралась, однако, ответить ему так, чтобы он не заметил этого по моему голосу.
— Вы остановились на том, как Даморида возражала Кунигунде.
— Да, да. Что же она сказала?
— Она сказала: «Дверь заперта, и ключ у сиделки».
Он быстро наклонился вперед.
— Нет! — возразил он с жаром. — Вы ошибаетесь. Ключ? Вздор. Я ничего не говорил о ключе. Вы спутали.
