Вспомните, что несчастная влюбилась в него, не пробудив в нем взаимной любви, вспомните, что, узнав это, он тотчас же удалился от нее, вспомните, что она приехала к нему на его лондонскую квартиру, не предупредив его ни одним словом, что он сделал все что мог, чтобы спасти ее репутацию, что это не удалось ему и что он в минуту отчаяния решился сделать ее своей женой, чтобы положить конец скандалу, который мог бы испортить все ее будущее. Примите во внимание все эти обстоятельства (они доказаны клятвенными показаниями почтенных свидетелей) и не забывайте, пожалуйста, что, как ни предосудительны его отзывы о жене на секретных страницах его дневника, он делал все что мог, чтобы скрыть отвращение, которое она внушала ему, и был всегда (по свидетельству людей, хорошо знавших его) учтивым и внимательным мужем.
Теперь читайте письмо. Оно просит вас только об одном снисхождении, оно просит, чтобы вы прочли его при свете заповеди Христа: не судите, да не судимы будете.
Мой муж!
Я должна сказать тебе нечто весьма печальное об одном из твоих старых друзей.
Ты никогда не поощрял меня к откровенности с тобой. Если бы наши отношения были так коротки, как отношения других мужей и жен, я объяснилась бы с тобой на словах. Но при наших отношениях я не знаю, как ты примешь то, что я хочу сказать тебе, и я предпочитаю сказать это письменно.
Человек, против которого я хочу предостеречь тебя, — твой гость Мизериус Декстер. Во всем мире нет существа лживее и порочнее Мизериуса Декстера. Подожди бросать мое письмо. Я не хотела говорить тебе это, пока не буду иметь доказательств, которые могут подтвердить мое мнение. Теперь я их имею.
Ты, может быть, помнишь, что я выразила неудовольствие, когда ты сказал мне, что пригласил этого человека приехать погостить к нам. Если бы ты дал мне время подумать, я, может быть, решилась бы сказать тебе причину моего нерасположения к твоему другу. Но ты не хотел ждать. Ты объявил, что я предубеждена против него вследствие его уродства. Это несправедливо. Я никогда не чувствовала к калекам ничего, кроме участия, родственного участия, потому что я сама немногим лучше калеки, я безобразная женщина. Причиной моего неудовольствия при известии о посещении Декстера было то, что он некогда предлагал мне быть его женой, и я имела основание опасаться, что его ужасная любовь ко мне не угасла после моего замужества. Не должна ли я была, как честная жена, воспротивиться его приезду в Гленинг? И не должен ли ты был, как добрый муж, поощрить меня объясниться?
Как бы то ни было, но случилось так, что Мизериус Декстер приехал, прогостил у тебя несколько недель и осмелился заговорить со мной опять о своей любви.
Он оскорбил меня и тебя. Он осмелился уверять, что он обожает меня, а что ты будто бы ненавидишь меня. Он обещает мне невозмутимое счастье в жизни с ним за границей, он предсказывает мне нестерпимое мучение в жизни дома с моим мужем.
Почему я не пожаловалась тебе раньше и не попросила тебя прогнать это чудовище раз навсегда из нашего дома?
Уверен ли ты, что ты не усомнился бы в справедливости моих слов, если бы я пожаловалась тебе, а твой задушевный друг стал бы уверять, что у него и в мыслях не было оскорбить меня? Я слышала, как ты сказал однажды, не подозревая о моем присутствии, что некрасивые женщины всегда тщеславны. Ты, может быть, заподозрил бы и меня в тщеславии. Как знать?
Впрочем, я не хочу оправдывать себя этим опасением. Я несчастное, ревнивое создание, постоянно сомневающееся в твоей любви, постоянно опасающееся, что другая женщина заняла мое место в твоем сердце. Мизериус Декстер воспользовался этой слабостью. Он предложил доказать, что ты втайне ненавидишь меня, что тебе противны мои прикосновения, что ты проклинаешь день, в который назвал меня своей женой. Я долго боролась против искушения позволить ему представить его доказательства. Для женщины, далеко не уверенной в твоей любви, это было большим искушением. Кончилось тем, что я поддалась ему. Я скрыла отвращение, которое я чувствую к этому негодяю, я позволила ему объясниться. Что побудило меня к этому? То, что я люблю тебя и только тебя, и то, что предложение Мизериуса Декстера усилило подозрение, которое давно тяготило меня.
Прости, Юстас. Это мое первое прегрешение против тебя. Оно будет и последним.
Я не хочу щадить себя. Я расскажу тебе все, что он сказал мне и что я сказала ему. Ты можешь заставить меня поплатиться за мой поступок, но ты будешь предупрежден вовремя, ты увидишь своего лживого друга в настоящем свете.
Я сказала ему: «Как можете вы доказать, что муж втайне ненавидит меня?»
Он ответил: «Я могу доказать это его собственным признанием, написанным его собственной рукой. Я покажу вам его дневник».
Я сказала: «Он пишет свой дневник в книге с замком и хранит эту книгу в запертом ящике стола. Как вы отопрете книгу и ящик?»
