Добившись этого благодетельного впечатления, декан факультета сел, и суд вызвал свидетелей-медиков.
Доктор Джером и мистер Голл утверждали, что симптомы болезни были симптомами отравления мышьяком. После них был вызван медик, производивший вскрытие тела. Он объявил, что вид внутренних органов подтверждал мнение доктора Джерома и доктора Голла, что их пациентка умерла вследствие отравления. Наконец, к довершению этих неотразимых свидетельств, два химика представили мышьяк, найденный в теле в количестве, достаточном для отравления двоих. Ввиду всего этого перекрестный допрос был пустой формальностью. Первый вопрос, возбужденный судом: от отравы ли умерла жена подсудимого? — был решен положительно и несомненно.
Следующие свидетели были вызваны для разъяснения темного и ужасного вопроса: кто отравил ее?
Показаниями докторов и химиков закончилось заседание первого дня.
Свидетельства, которые имела представить обвинительная власть на второй день, ожидались с общим интересом и любопытством. В этот день суду предстояло выслушать отчет о том, что было сделано лицами, официально обязанными исследовать такие случаи подозреваемых преступлений, как случай в Гленинге. Начальник сыскной конторы, лицо, официально назначенное для производства предварительных следствий, был первым из свидетелей, вызванных на второй день.
Этот чиновник, допрашиваемый лордом-адвокатом, дал следующее показание:
«Двадцать шестого октября я получил сообщение от доктора Джерома из Эдинбурга и от мистера Александра Голла, врача-практика, живущего в деревне под Эдинбургом. В сообщении говорилось о подозрительной смерти миссис Макаллан, скончавшейся в сельском доме ее мужа под Эдинбургом. К вышеупомянутому документу были приложены два рапорта. В одном сообщались результаты вскрытия тела покойной, в другом — результаты химического анализа некоторых внутренних органов. И те и другие обнаруживали, что миссис Макаллан умерла от отравления мышьяком.
На основании этих сообщений я назначил следствие и розыск в Гленинге и в некоторых других местах, для того чтобы разъяснить обстоятельства, сопровождавшие смерть покойной.
Никакого обвинения по поводу этой смерти не было представлено в мою канцелярию ни в сообщении докторов, ни в какой-либо другой форме. Следствие в Гленинге и в некоторых других местах, начатое двадцать шестого октября, было окончено только двадцать восьмого. В этот день, основываясь на некоторых сообщенных мне данных и на личном исследовании писем и других документов, найденных в Гленинге, я возбудил уголовное обвинение против подсудимого и получил приказ арестовать его. Он был допрошен у шерифа двадцать девятого октября и был отдан под суд».
Перекрестный допрос этого чиновника касался только технических подробностей. После него были вызваны лица, служившие в его канцелярии. Показания этих свидетелей были особенно важны. Ими были сделаны роковые открытия, давшие повод обвинить моего мужа в убийстве. Первым из них был чиновник шерифа. Имя его было Айзая Скулкрафт.
Допрашиваемый лордом Дрю, товарищем адвоката и коронным обвинителем, а также лордом-адвокатом, Айзая Скулкрафт рассказал следующее:
«Двадцать шестого октября я получил предписание отправиться в Гленинг, сельский дом под Эдинбургом. Я взял с собой Роберта Лорри, помощника сыщика. Мы начали наш осмотр с комнаты, в которой умерла жена подсудимого. На постели и на столе, стоявшем возле нее, мы нашли книги, письменные принадлежности и лист бумаги с неоконченными стихами, написанными, как оказалось впоследствии, рукой покойной. Мы завернули все эти вещи в бумагу и запечатали.
Затем мы открыли индийское бюро, стоявшее в спальне. Тут мы нашли еще множество стихов и разных бумаг, исписанных той же рукой, несколько писем и клочок скомканной бумаги, брошенный в угол одной из полок. Бумажка эта после внимательного рассмотрения оказалась печатным ярлыком химического магазина. В складках ее мы заметили несколько крупинок какого-то белого порошка. Эту бумажку, как и все остальные, мы завернули и запечатали.
Дальнейший осмотр комнаты не привел нас ни к какому сколько-нибудь важному для нас открытию. Мы осмотрели платья, драгоценности и книги покойной и все это заперли. Мы нашли также ее туалетную шкатулку, опечатали ее и унесли с собой в канцелярию с другими вещами, найденными в спальне.
На следующий день мы получили новые инструкции и приступили к дальнейшему осмотру дома. Мы начали в этот раз со спальни, смежной с комнатой, в которой умерла жена подсудимого. Эта спальня была заперта со дня ее смерти. Мы не нашли в ней ничего важного для нас и перешли в другую комнату в том же этаже, в которой подсудимый лежал больной в постели.
