Нет, определенно из нас двоих кто-то сошел с ума. Я и с тем полумертвым, закованным в аргитовые браслеты ангелом когда-то еле справился, да и то чуть не отправился на тот свет, а тут боги… Совершенно другая весовая категория. Но настоятель был серьезен, говоря все это. В монастыре имелось свое хранилище древних текстов, и мне было разрешено читать там любые книги, чему я страшно обрадовался. Пока заживает моя рана, буду изучать все, что есть. Надеюсь, мой внутренний переводчик не даст осечки, так как, по словам одана-настоятеля, древние манускрипты были написаны на давно мертвых языках и даже он не знал, что написано во многих из них.
Ну а потом мне придется тренироваться. Настоятель потыкал меня твердым, как железо, пальцем в мышцы ног и спины, недовольно поморщился и сказал, что я уже слишком стар, ученики начинают изучать искусство боя архатов чуть ли не с пеленок. Но кое-чему он меня все же сможет научить. И прежде всего – закрывать свой разум от Видящих. Видящие были в каждом крупном населенном пункте империи Света. Они высматривали в людях и нелюдях малейшие искры магии. И если находили… То судьба их была незавидна. Магия в империи Света была под строжайшим запретом, за этим ревностно следили псы верховного септона – наказующие. Разумного, которого заподозрили в том, что он владеет магией, ждала страшная участь. Владеть магией в этой стране имели право только септоны ордена Света.
Когда я это слушал, у меня волосы поднимались дыбом. Инквизиция, свирепствующая в Европе в Средние века, казалась просто белой и пушистой овечкой в сравнении со зверствами ордена Света. Магию из людей и нелюдей в прямом смысле выдирали вместе с жизнью, а тех, в ком было достаточно силы, отправляли в подвалы ордена, где их ждала еще более страшная участь. Их тела ломали, видоизменяли, лишали рассудка, внедряли в оставшийся разум, ставший по сути звериным, только одну установку – беспрекословное подчинение погонщику. Их превращали в монстров. Да, харгоры, ангелы и прочие жуткие твари, с которыми я сражался не на жизнь, а на смерть, когда-то были разумными существами.
– Эй, а тебе идет, Чонг! – Лан плюхнулся рядом на вытертую до блеска бесчисленными поколениями седалищ послушников деревянную скамью храмовой библиотеки, небрежно отодвинув пару тяжелых книг.
Старый хранитель библиотеки, в это время переписывающий от руки древний фолиант, обмакнул кисточку в небольшую бронзовую чернильницу и неодобрительно посмотрел на мальчишку, с хрустом разгрызавшего сырой корень ратата.
Я провел ладонью по выбритой голове. Ветерок из открытого окна непривычно холодил голую кожу. Впрочем, пусть лучше холодит. Татуировка в виде четырех заходящих друг за друга кругов, которую одан-настоятель нанес вручную, специальными палочками, острия которых обмакивал в тушь, добываемую из чернильного мешочка какого-то морского гада вроде нашей земной каракатицы, все еще горела. Постриг в монахи произошел сегодня утром, без какой-либо помпы. Просто собрались немногочисленные братья и сестры в общем зале, настоятель небольшим, остро отточенным бронзовым ножом из вулканического стекла обрил мне голову под звук молитвы, читаемой старшими наставниками, и, собственно, все. Да, и теперь меня зовут Чонг. Это означает зернышко или семечко. Имя, данное мне при рождении, пока я нахожусь в империи Света, мне придется забыть. Да и новое, полученное уже в Таруне, тоже. Моего мнения никто не спрашивал, а когда после церемонии я спросил настоятеля, почему мне дали именно это имя, он таинственно ответил, что семя, прорастая, ломает твердый камень и что это имя отражает мое будущее. Спорить я не стал, Чонг так Чонг.
– Да, спасибо, Лан.
– Что читаешь? – Мальчишка сунул любопытный нос в древний манускрипт, лежащий передо мной на столе. Впрочем, лицо его тут же вытянулось. – Это что за закорючки? Ничего же не понятно! Брось ты это старье, а то станешь, как хранитель Вон, такой же согнутый, – склонившись к моему уху, прошептал Лан, косясь одним глазом на стойку, за которой сидел старый монах. – Пойдем лучше на тренировочную площадку, учитель Лю обалденный прием показал!
– Хранитель Вон и сейчас вам всем палок всыпать может, – проскрипел из-за стойки местный библиотекарь. Слух у него был как у молодого. – А ну брысь отсюда, малявки, работать мешаете!
Лан прыснул, зажав ладонью рот. Хранитель знаний не был злым человеком, это знали все. Впрочем, палок он действительно мог всыпать, как-то раз я из окна своей кельи видел, как Вон выполнял сложный комплекс на тренировочной площадке. Это он только с виду такой, что кажется, будто развалится от дуновения ветерка, на самом деле Вон даст фору многим молодым, и мне до его уровня, как до Луны в известной позе.
