– Вы пришли меня арестовать или убить, шериф? – непринужденно поинтересовался я, подняв руки в воздух, пока он толкал меня к лестнице на первый этаж, направив оружие мне в спину. Я не знал, куда мы идем, но на мне были только джинсы – не самый подходящий прикид для улицы. Или для сюжета, который он себе придумал.
Мы прошли на кухню и остановились.
– Возьми нож. Хотя нет, бери все, – приказал шериф, кивая на новый набор с черными рукоятками, который я купил для дома.
Я не двигался с места и просто смотрел на него. Помогать ему убить меня? Вот еще!
Шериф выстрелил в шкафчик рядом с моей головой. Его глаза ничего не выражали, рука твердо держала пистолет.
– Бери нож! – повторил он, повысив голос. Его палец покоился на курке, только и поджидая момента, когда я послушаюсь.
Я задумчиво окинул Доусона взглядом. Мое сердце колотилось в груди, пульс грохотал в ушах; от прилива адреналина мне захотелось схватить ножи, как он и сказал, и метнуть их в него. Я потянулся к подставке и достал самый длинный и острый, свободно держа его в руке. Шериф определенно не обсуждал с племянничком мои навыки с ножами.
– Хотите, чтобы я кинул его в вас, шериф? Оставил небольшую царапинку, чтобы все выглядело так, будто у вас не было иного выбора? Вы просто пришли, чтобы арестовать меня, – хотя я пока не понял, за что, – а я накинулся на вас с ножом, и вы были вынуждены меня пристрелить. Таков ваш план? Разве вы не должны зачитать мне мои права или рассказать, почему я арестован?
– Я здесь, чтобы допросить тебя об исчезновении Лизы Кендрик, – сказал он, не сводя пальца с курка и взгляда с ножа. Он ждал, пока я сделаю первый ход. – Когда ты умрешь, я найду ее в твоем доме. Связанную и накачанную наркотиками. Никто не станет задавать мне вопросы или горевать из-за твоей смерти.
Я даже не знал, то ли это он слетел с катушек, то ли я опять что-то упускал.
– Вы имеете в виду Сильви Кендрик? – спросил я, чувствуя легкое головокружение.
– Нет, Лизу. Как же повезло, что я встретил ее на улице прошлой ночью. Я знал, что ты приехал на ее фургоне, когда забирал Давида Таггерта из тюрьмы. Какое совпадение, просто чудо!
– Вы убили мою мать? С этого все началось, шериф? – тихо спросил я, пытаясь как можно быстрее сопоставить все факты.
– Нет. Я любил ее. Очень. А она была шлюхой. Ты хоть представляешь, каково это – любить шлюху?!
Он издал короткий смешок, но он больше напоминал всхлип, и шериф мигом оборвал себя, стиснул зубы и крепче обхватил пистолет. Но я явно задел его за живое.
– Ты был совсем не похож на меня. Я не мог поверить своим глазам, когда увидел! Просто крошечное создание, подключенное к куче аппаратов. Я подумал, что врачи совершили ошибку. Что ты мой! – Доусон хлопнул себя левой рукой по груди. – Но ты никак не мог быть моим, ведь у меня кожа другого цвета, не так ли?
Я скривился от его очередного смешка и, сжимая нож в ладони, начал незаметно красться в сторону двери. Шериф шагнул ко мне с агрессивным видом, но он еще не закончил свой рассказ.
– Ты уж точно не от меня! Я чувствовал себя таким идиотом. Дженни определенно спала с другими. А ведь я дал бы ей все, о чем она мечтала. У меня просто не укладывалось это в голове. Вот ты видишь логику?
Джейкоб Доусон озадаченно смотрел на меня, явно ожидая какого-нибудь ответа, к которому он так и не пришел за двадцать пять лет.
– Она была испорченной. Я думал, что смогу ее исправить, но Дженни никак не могла отказаться от своего дерьма. Прямо как Молли Таггерт и Сильви Кендрик. Они напоминали мне ее. Симпатичные, но такие испорченные… Постоянно ранили своих близких. Я сделал им одолжение. Они катились по наклонной, как Дженни: принимали наркотики, сбегали из дома. Эгоистичные сучки. Я сделал им одолжение. Спас их от самих себя и их семьи от боли.
– Сколько еще их было? Скольких девушек вы спасли? – спросил я, пытаясь не выдать сарказма своим голосом. – И что насчет Джорджии? Это ведь были вы, верно? На фестивале. Вы напали на нее. Она не совсем подходит под ваши характеристики, шериф. Как и Лиза Кендрик.
– Это была случайность. Джорджия стояла ко мне спиной, и я принял ее за другую. Но затем явился ты, и мне пришлось ее отпустить. На самом деле ты оказал мне услугу. Я бы возненавидел себя, если бы причинил вред Джорджии. А с Лизой все будет нормально. Она ничего не вспомнит. Я так накачал ее, что повезет, если она вспомнит хотя бы собственное имя.
Я ничего не сказал. Он был невысоким, стройным и жилистым, но намного ниже меня. Я нависал над ним и, скорее всего, превосходил на тридцать килограммов. Но у него был пистолет. И полностью отсутствовал здравый смысл.
