– Не надо, – сказал Андрей. – Угрожают только мне, да к тому же сегодня должны приехать спецы из Москвы, мне брат обещал. Скажи, я хоть немного на него похож? – вырвалось у него, и кровь тут же прилила к лицу. Он знал, что Римма поймет, о ком он.
– Не говори глупостей, ты совсем другой, – засмеялась она. Неужели такая родная Римма, так тонко его чувствующая, не поймет, что не такой ответ он хочет услышать. – Твой отец был жестким и даже жестоким, а ты другой.
Римма хотела сказать что-то еще, но тут дверь распахнулась.
– Папа! – дочь, как всегда, ворвалась в кабинет без стука. – О, Римма, привет, – она подбежала к тетке, которая вырастила ее как собственную дочь, и небрежно чмокнула в щеку.
– Что случилось? – поморщился Андрей. В последнее время Геля вела себя так шумно, когда ругалась со своей подругой и по совместительству его новой невестой Алисой. – Опять?
– К тебе там какие-то фрики, – заявила дочь. – Говорят, из Москвы.
Он выразительно посмотрел на Римму, приказывая молчать.
– Пап, а как насчет нашего разговора? – Дочь кинулась к нему. – Ты живешь своей жизнью, дай мне пожить своей. В конце концов, мне двадцать пять лет, я вправе за себя решать сама.
– Вот и живи, – пожал плечами Андрей, – только без моих денег, раз такая взрослая и самостоятельная. Делай что хочешь, но, если тебе все еще нужны мои деньги, значит, ты будешь делать как я скажу. Я не дам на это денег, так и знай!
– Ты не можешь так, ты обещал! – закричала в слезах Геля. – Почему ты женишься уже третий раз, тебе можно все. Эта твоя дура тратит больше, чем я прошу. Как ты так можешь?! – она задыхалась от ярости и слез.
– Заметь разницу, я у тебя денег не прошу, и Алиса тратит мои деньги, а не твои, – холодно ответил он ей.
– Знаешь что, знаешь… – Геля, видимо, не могла придумать, какую еще ужасную вещь ему сказать. – Вот когда она умрет, так же, как другие твои жены, вот тогда ты вспомнишь про дочь!
Андрей не выдержал и со всего маха залепил Геле пощечину.
– И про сестру, – услышал он в этот момент от двери. Иванна стояла в проеме и с ухмылкой наблюдала за скандалом. – Я тебе щеку не подставлю, не надейся.
– Андрей, – Римма кинулась к рыдающей Геле. – Зачем ты так, она еще ребенок!
– Она уже не ребенок, ей, как она только что кричала, уже двадцать пять лет, – пытаясь взять себя в руки, сказал он, тяжело дыша. – Двери моего дома открыты, если вам что – то не нравится – проваливайте, все проваливайте! А будете качать права, я сам вас выгоню к чертовой матери. С этой минуты только одна провинность, и вы на улице, и я не посмотрю, что одна из вас дочь, а другая родная сестра.
Толкнув плечом Иванну, он направился к приехавшим московским специалистам.
Но в холле дома и правда его ждала странная компания, как сказала дочь, фрики. Худой и высокий молодой человек в ярко-лиловом пуховике внимательно рассматривал его портрет в полный рост, висевший на стене. Андрею очень нравилось, как его изобразил художник, единственное, черная борода, которую Андрей отпустил сразу, как только умер отец, под искусственным светом почему-то отливала на холсте синим цветом. При дневном же свете борода была, как и полагалось, черной. Чего только не делал Андрей, и менял лампочки, и даже люстру, думая, что это ее блики так играют светом, – ничего не помогало, лишь только включался искусственный свет, борода тут же становилась синей. Он даже думал снять портрет, но уж очень он на нем был величествен и похож на «него», это тешило самолюбие и не давало убрать картину в кладовую.
Второй мужчина был постарше, лет сорока, одетый не по погоде в пальто и кепи, сидел в кресле с закрытыми глазами и, казалось, спал. Третьей была женщина лет шестидесяти в объемной соболиной шапке и такой же шубе, она нервно ходила туда-сюда по большой прихожей и громко записывала голосовое сообщение.
– Доча, всё, – сказала она уже тише, увидев Андрея, – не делай мне нервы, тут за этим очередь.
По отдельности они были обычными людьми, но вместе действительно выглядели несуразно, словно кто-то нарочно объединил несовместимых личностей.
«Они мне не помогут, – подумал Андрей. – Надо что-то самому предпринимать».
Но вслух сказал другое:
– Здравствуйте, я вас ждал.
