– А я ей благодарна, – ответила Номина, взглянув на него сквозь слезы. – Если бы не она, мы бы никогда не встретились.
Андрей вновь прикоснулся к ее губам, но теперь они были солеными от слез, и не было никого на этой планете счастливее этих двух целующихся в холодной комнате забытой усадьбы.
– Я не хотел вас пугать, – сказал Андрей Андреевич, когда все собрались, – но, видимо, обстоятельства складываются так, что мне придется рассказать вам. Вот уже месяц, раз в неделю мне приходят вот такие открытки. Посмотрите внимательно, вы нигде подобные не замечали?
– Детские стишки какие-то, – непонимающе сказала молодая жена Алиса, рассматривая открытки и по очереди передавая их другим членам семьи. – Ходы, стишки и картинки… Андрюшенька, – продолжала она говорить, пока все молчали, – кто-то просто шутит над тобой. Тебе надо отдохнуть, съездить на теплое море, может, в нам рвануть в Таиланд?
– Не смей разговаривать со мной как с умалишенным, – рявкнул Андрей Андреевич, и Алиса тотчас же замолчала.
Эрик был удовлетворен решением хозяина дома все рассказать и сейчас рассматривал собравшихся. Он был уже знаком с ними всеми заочно, но вживую видел впервые.
Итак, думал он, пока Аушев объяснял домочадцам, кто они, зачем, и давал указания отвечать на их вопросы, начнем все-таки с хозяйки, которой здесь по всем параметрам является Римма.
Женщина хоть и прекрасно выглядит, но ее пятьдесят все же читаются на худом скуластом лице. Она чувствует себя главной, конечно, после хозяина дома, и смотрит на него по-особенному. Что это, любовь или уважение? А может быть, собачья преданность?
Могла ли она присылать открытки с угрозами? Ответ однозначный: могла, она прекрасно понимает, что Алиса, свадьба – все это может поставить под угрозу ее главенство в доме, хотя сейчас Андрей Андреевич, скорее всего, клянется ей в обратном, но ночная кукушка, как говорится, дневную перекукует, это факт, и она об этом знает.
Дальше доченька, девушка ярко некрасивая, с грубыми папиными чертами лица, да к тому же неухоженная. Если ее тетка Иванна спасается природной красотой даже в сорок, не особо утруждаясь и даже имея небольшой лишний вес, то Геле эта схема не проходит, ей нужен, как говорят, апгрейд, а его у нее совсем нет. Даже сейчас дочь очень зло смотрит на отца, не ничуть скрываясь, и так же на свою будущую мачеху Алису. Она тоже могла отправлять эти странные открытки, чтоб только попортить нервы отцу.
Сестра Иванна, красивая женщина, скорее всего, ровесница Эрику, живет у брата и за счет брата, делить пространство она, конечно, тоже не хочет. На Андрей Андреевича смотрит с ненавистью и неким превосходством, словно что-то знает о нем, что-то постыдное. Могла, еще как могла.
Алиса, красивая кукла. Все в ней искусственное – волосы, ресницы больше глаз и ногти, которыми, кажется, можно заколоть. Но ей пугать мужа нет никаких причин, она вступает в свою должность богатой женушки и наслаждается этим, пока правда не выпячиваясь. Похоже, открытки предназначены для того, чтоб напугать ее и отговорить от замужества? Тогда почему их отправляют не ей? Выглядит она, конечно, глуповатой для такой сложной схемы, хотя, возможно, сейчас на Эрика влияет стереотип – все блондинки глупые, а вдруг она исключение в этом правиле.
Пятой даме лет семьдесят, это мать второй жены, Сталина Павловна, женщина тучная и хмурая, как и положено быть теще из анекдотов; она тоже зятя не любит и даже сейчас, когда он рассказывает им про открытки и угрозы, демонстративно не смотрит в его сторону. Могла? Ну, тут с поправкой на возраст, но ведь у нее могли быть и сообщники.
Такая простая и такая яркая мысль пришла сейчас в голову Эрику. А ведь они могли это сделать все вместе, вчетвером. Ведь никто, совершенно никто не удивился тому, что сейчас говорил им Андрей Аюшеев.
