Дом был пустым и холодным. Их шаги по начищенному паркету разносились эхом и оседали где-то в дальних комнатах.
– А это кто? – спросил сторож, когда они уже пили горячий чай, сидя в огромной темной гостиной у единственного источника тепла – растопленного камина.
– Номина я, – ответила вместо Андрея девушка. – Проводница его, местная, я в деревне у станции живу.
– Номина, значит. Ну-ну, – сказал мужчина и хохотнул себе в усы. – Вы располагайтесь, сейчас эта комната натопится, и можно будет спать, остальные все холодные. Ты, малец, не забывай дров подкидывать в печь, а то замерзнете.
Андрея очень задело такое панибратское и даже уничижительное обращение старика, и он, вскочив, грозно, как ему показалось, выкрикнул:
– Я вам не малец, а адъютант первого лица государства и прибыл сюда с личным его поручением! И не надо хихикать, девушка сейчас уйдет.
Мичман вздохнул, встал и направился к двери, но на пороге задержался, словно решая, сказать или нет, и, видимо, взвесив все за и против, все же произнес:
– Ты не малец, ты дурак. Девчонку в ночь не гони, пусть утра дождется, – и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.
Номина надулась и, забравшись с ногами на огромный диван, уставилась на огонь. Щеки Андрея пылали, он чувствовал, что не прав, и ему было стыдно за свою слабость.
Он подошел к окну, там неистово, с каким-то человеческим надрывом выла метель, и молодому человеку, вдруг показалось, что остального мира просто не существует. Природа стерла его за его жестокость и зло, которое он порождает. Сейчас есть только этот небольшой островок у камина, а остальная жизнь, она исчезла навсегда.
Вдруг, он подошел к ней, вытянулся в струну, левую руку убрал за спину, правую протянул вперед и немного наклонился.
– Ты чего это? – испугалась Номина, забыв про обиду.
– Я приглашаю тебя на танец, – пояснил Андрей.
– Я не умею, – ошарашенно ответила ему девушка.
– А я научу, – просто сказал он и улыбнулся.
– Без музыки? – еще больше удивилась она.
– Я буду ее насвистывать. Соглашайся, это весело.
Номина нерешительно протянула ему руку, и он, ловко обхватив ее за талию, закружил ее в вальсе, насвистывая по памяти «Сказки венского леса» Иоганна Штрауса.
Ее глаза сверкали от счастья, и Андрей на мгновение забыл, кто они, что делают в этом доме. Когда они остановились, обоих переполняли чувства, которые просто не помещались внутри, они просились наружу в виде слов и прикосновений.
– Будь проклята эта война, – сказал Андрей и крепко обнял девушку после долгого поцелуя.
