– Нет, ну я соглашусь, что снеговик очень страшный, как будто с оскалом волка, и кто его слепил? Ни один член семьи не признался в этом, а появился он давно, точно никто сказать не может, но где-то в начале ноября, то есть, возможно, в одно время с началом эпопеи с открытками.
– Откуда вы это все знаете? – удивился Эрик.
– Ну, – чуть смутилась Зоя Саввична, – не только Юлик у нас может заводить знакомства, я тоже еще ничего. Следователь, между прочим, был со мной очень любезен.
– Это, наверное, после того, как вы смогли быстрее его оперов вычислить машину потерпевшего, – догадался Юлий.
– Вот молодость! – всплеснула руками Белоцерковская. – Вы думаете, что будете молоды вечно, и считаете, что люди в возрасте ничего не чувствуют и должны идти и сбрасываться с горы.
– Я так не говорил, – пролепетал Юлий, через силу стараясь раскрыть смыкающиеся веки. – Ну что, шеф, – Юлий как был в своем смешном лиловом пуховике и огромных зимних сапогах, так и прилег на кровать Эрика, – мы уже достаточно собрали информации, ты уже можешь предсказывать.
– Откуда ты про это знаешь? – напрягся Эрик.
– Я опер, – ответил Юлий уже с закрытыми глазами.
– Ой, ну не за тем же я пришла! – спохватилась Зоя Саввична. – Юлий со своими новыми друзьями меня с мысли сбил. Есть идея, как сказала бы моя тетя Песя, выглядит странно, но почему бы и да.
– Слушаю вас, – сказал Эрик.
– Сегодня следователь давал указания операм найти спецов и залезть в мозги машины, чтоб вычислить, где он был за последнее время. На всех более-менее новых автомобилях такая возможность есть, не просто, но возможно.
– Они нашли машину? – удивился Эрик. Получается, он все пропустил, ушел в комнату и стал себя жалеть, а Юлий и Зоя Саввична сделали так много.
– Да ее и искать не пришлось, она стояла у забора, – пояснила Зоя Саввична. – Юлик прав, я им быстро пробила нашего снеговика и следователю номер машины, зарегистрированный на сыночка, дала, а они за ворота вышли и сразу на нее наткнулись. Кстати, следователь такой душка, вот бы мне такого зятя…
– К сути, – прервал ее Эрик, боясь, что женщина снова уйдет в дебри.
– О да, так вот, они как заговорили про ГЛОНАСС, GPS, у меня тут как щелкнуло – наши цифры ведь могут быть координатами на карте! Вот смотри, если их разделить по восемь – широта, долгота, и вбить в карту, то мы получаем точку. За эту версию выступает то, что все они получаются здесь, в Зиме, вот я три точки отметила.
– Вы гений, – сказал Эрик, не понимая, как он сам до этого не додумался.
– Знаю, – вздохнула Зоя Саввична, – но это, к сожалению, никак не отменяет моего зятя.
– Слышишь, Кай, – крикнул Эрик, вглядываясь в карту. – Завтра надо проехать по этим точкам.
– Боюсь, мальчик уже не слышит тебя, ведь он спит на твоей кровати полностью одетый, – заметила Зоя Саввична. – Пора и мне.
– На мою кровать? – не понял Эрик.
– С вами весело, но я, пожалуй, все же ограничусь своей. Боюсь, Юлик храпит, я заметила, что у него нос переломан в нескольких местах.
– А как же… а я что с ним буду делать? – сказал Эрик растерянно. – Разбудите его.
– Боюсь, что это невозможно. Пытаться его разбудить сейчас все равно что будить кота моего зятя, то есть дело дрянь, – засмеялась Белоцерковская и вышла из комнаты.
Эрик честно попытался растормошить Юлия, но Зоя Саввична оказалась права – это было невозможно.
Пролежав в ванне под холодной водой положенные одиннадцать минут и одну секунду, он взял подушку, выключил свет и устроился на неудобной банкетке. Уже засыпая, Эрик вспомнил, что пошел второй день, как мать в больнице, а он ей так и не позвонил. Это неправильно, сам себя отругал Эрик, он должен быть ей благодарен и сам себе пообещал позвонить завтра. Но в голове, не давая уснуть, крутились строчки старой дворовой песенки, которую Алька любила петь под гитару:
