– Вот смотрите, – снова вступил Эрик. – Мать Андрея умерла, упав с высоты, и его вторая жена умерла, упав с высоты. Первая жена отца умерла по болезни, и первая жена Андрея, сестра Риммы и мать Гели, тоже умерла от сердечного приступа.
– Вы хотите сказать, что Алиска должна замерзнуть в сугробе, как моя мамашка? – засмеялась Иванна. – Ну а если серьезно, у первой жены Андрея был порок сердца, Маринка, вторая жена, упала с лестницы на глазах двоих человек – девочки-администратора, которая сидела внизу на ресепшене именно у той злосчастной лестницы, и тренера, который проходил мимо, а Андрея на тот момент в клубе не было, они с Риммой ездили что-то там покупать для Гели. По-моему, вы притягиваете обстоятельства, как и тот, кто шлет брату эти дурацкие открытки, так сказать, натягиваете сову на глобус. Ведь у нас именно отца все называли Синей Бородой, но не потому, что у него умерли три жены, прозвище у него было с молодости, еще до всех жен, потому что у него действительно почему-то борода росла с синим отливом. Вот друзья и коллеги прозвали так, кто поближе, тот в лицо называл, кто посторонний – за спиной. Андрюха всего лишь жалкая копия. Бороду отрастил в надежде получить отцовскую харизму и удачу, но дело ведь не в ней, дело в личности. Да и черная она у него, совсем не такая.
– Расскажите, что случилось, когда умер отец, – попросил Эрик.
– Ну что случилось, – Иванна тут же покраснела. Видимо, ей было неприятно вспоминать то, что она тогда натворила. – Вы, я думаю, все прекрасно знаете.
– Знаю, но хотелось бы выслушать и вашу версию, ведь всегда есть две стороны, и каждая по-своему права, – сказал Эрик дружелюбно.
В этот момент в столовую зашла Земфира, всем своим видом показывая, что делает им огромное одолжение, молча поставила перед Эриком чашку кофе и важно удалилась.
– Мне двадцать, умирает папа и оставляет всё моей еще не устоявшейся личности, Андрею только дом с пожизненным запретом на продажу и бабкину мандалу. Ну, мандалу, потому что он так своей бабке обещал, мол, купит обязательно этот дом и мандалу в нем повесит, так что это было неразделимое комбо. Мне казалось, что папа на самом деле считал, что мандала та волшебная, приносит счастье. Прабабкой-шаманкой изготовлена. Отец всегда говорил, что все, чего он в жизни достиг, получилось только благодаря этой старой мандале. Она его и от беды спасла, и удачу подарила. Может, и Андрею она помогла, смог же он тогда выкарабкаться, ведь брат на момент смерти отца был вдовцом с пятилетней дочкой на руках, живущим в той самой старой хрущевке на пятом этаже, из окна которой выпала его мама.
– Вы считаете, это было равномерное распределение наследства? – спросил Эрик.
– А я ничего не считаю! Да и какая теперь разница, – грубо ответила Иванна. – Это была папина воля, я здесь ни при чем, я ничего ни у кого не украла. Да, может быть, не хватило гуманизма, жалости, но мне было всего двадцать, и я была влюблена. Андрей, он вечно был в долгах, начинал дело, прогорал и бежал к папе занимать. Однажды папа сказал ему: «Ты не способен вести свое дело, или ты будешь работать у меня, или я тебе больше не займу», но он не послушался. Продолжил в том же духе, только стал занимать у других. На момент смерти отца он опять был в долговой яме.
– Он просил у вас денег? – спросил Эрик.
– Да что вы все в грязном белье-то копаетесь? Нет там начала этих открыток, нет его, понимаете? Мне Андрей уже все простил, – всплеснула руками Иванна. – Да, он просил, да я не дала. Мой супруг сказал, что он все равно их профукает. Я все продала, и мы уехали жить в Москву – все, больше Андрей ко мне не обращался. Да мы в принципе с ним больше не общались, пока пять лет назад мой муж не проиграл последние остатки наследства и не ушел к другой, более обеспеченной даме, с которой познакомился там же, в казино на сочинских горах. И Андрей простил меня, слышите, простил, приютил и даже дал довольствие, правда, нищенское, но все же. Иначе даже на средства личной гигиены я вынуждена была бы просить их у него каждый раз. Так что не ищите здесь никакого заговора. Да, я не люблю своего брата, он не любит меня, но в память об отце мы терпимы друг к другу. А насчет этого лучше поговорите со Сталиной Павловной, зачем ее сыночек подбирался к нам и к Гельке, и ко мне.
– А вы не знаете, кто слепил этого снеговика? – сменил тему Эрик.
– Нет, и уж точно не я. Где я и где снеговик. Этот вопрос больше к Геле, – заявила Иванна.
– Последний вопрос, – пообещал Эрик. – А что вы делали в тот вечер, когда мы приехали?
– Ничего, – пожала плечами Иванна. – Сначала все переругались, потом я ждала звонка от этого псевдопсихолога.
– В какой комнате? – уточнил он.
– В тот вечер я была в кабинете Андрея, потому как почти все комнаты уже использовала, – ответила недовольно Иванна. – Вы только ему не говорите, а то мне влетит.
– Получается, вы его видели последней, – сказал Эрик. – Во сколько точно это было.
– В 11.30. Получается, последней, – согласилась Иванна. – Но в сотый раз напомню, что я его видела по видео-связи.
– Какой у него был фон?
