Алие долго молчал. Он спокойно, с облегчением глядел вдаль. Как приятно наконец не зыркать поминутно во все стороны, будто ненормальный. Пусть Моргон сам прикидывается идиотом, раз такой умный. Он не представляет, насколько это тяжело.
– Да, смогу, – подтвердил Алие.
Нади протянул ему свой лук и колчан, полный стрел, – не тех, какими стреляли перед кузней. Те были эффектные, раскрашенные, со знаками мастера. А в колчане были стрелы серые, уродливые, но идеально прямые и уравновешенные. Никто бы не определил, откуда они, потому что Нади втайне делал их сам.
Нади умел делать стрелы. Никто не мог сравниться с ним. Но Алие лучше стрелял.
– Лучше уходи, – посоветовал тот.
– Я хочу увидеть, как ты попадаешь.
– Ты видел в прошлый раз. Лучше иди к людям, чтобы тебя видели. Все знают о том, что ты – хороший лучник. Каратели могут поинтересоваться тем, где были хорошие лучники, когда погибали птицы.
– Алие, я с тобой и близко не стою.
– Слушай, лучше тебе и вправду уйти, пока нас не заметили. Меня-то никто не станет подозревать.
– Но я очень хочу увидеть то, как они падают…
– Я знаю. Но тебе нельзя. Иди уже. Маддона едет из города, и птицы скоро улетят.
Нади стиснул руку Алие.
– Ты настоящий друг.
– Иди. И обязательно покажись людям.
Нади все медлил, не уходил, но затем вдруг подумал, что стая сейчас улетит и даже Алие не сможет попасть, и тогда прыгнул на лестницу и побежал вниз.
Когда Нади вышел из башни, то первым делом посмотрел на свою одежду, – перепачканную, пропыленную – и принялся чиститься. Но в руинах было очень грязно, и Нади потратил изрядно времени.
Когда он, наконец, вздумал осмотреться, то увидел стоящего неподалеку и присматривающегося Моргона. Нади побледнел. Кузней равнодушно посмотрел вверх, на макушку башни.
Под Нади подогнулись ноги.
Моргон кивнул. Нади побрел к нему.
– Пойдем, – приказал кузнец.
Моргон вышел на улицу и двинулся по ней, Нади плелся рядом. Кровь, прежде отхлынувшая от щек, теперь ударила в голову, тяжко стучала в висках.
Они миновали несколько перекрестков и остановились перед корчмой «Драконья глотка». Моргон ходил только в нее. Нади до сих пор не ходил ни в какую корчму. Моргон считал, что ребятишкам пока еще рано.
Они вошли.
Корчмарь кивнул Моргону, с любопытством глянул на Нади. В корчме было не продохнуть, воняло выпивкой и потной толпой. Многих Нади знал. Они кивали – конечно, не Нади, а Моргону.
Там сидели Бингун с Шаратой и пили водку. Кузнец взял себе и Нади по пиву и подсел к своим. Нади уселся напротив Моргона, но кузнец глядел не в его сторону, а на пару жирных баб, обсевших солдата в княжеской форме. Солдат схватил обеих за жирные зады, бабы хихикали.
Бингун с Шаратой молчали. Они умели молчать.
– Пей, – приказал Моргон, по-прежнему не глядя на парня.
Нади отпил.
– Еще.
Он выпил полкружки, затем половину оставшегося, а когда отставил кружку, увидел, что Моргон теперь глядит на него.
– Ты думаешь, что, если убивать их снова и снова, сны уйдут? – спросил кузнец.
Нади молча сидел и смотрел на Моргона. В голове шумело и плыло.
– Ты меня не обманешь. Я много раз видел поутру, что ты плакал.
Нади сгорбился, сжался.
– Кого убивать? Вы про что? – осторожно спросил он.
– Лучше, чтобы тебя видело тут побольше людей, а не только мы, из кузни. Ведь солдаты могут залезть в руины и найти тот вход в башню. Слишком уж близко от нас.
Нади сжался сильнее. Когда Моргон вот так запросто глядел в глаза и говорил, Нади чувствовал себя совсем еще ребенком. Хотя он ведь и был всего лишь ребенок.
Бингун с Шаратой и бровью не повели.
– Ты знаешь! – выдохнул Нади.
– Больше такого – ни в коем случае, – наклонившись над столом, вполголоса приказал кузнец. – Мстят маддоны страшно. Ты не понимаешь, против кого выступил и что с тобой могут сделать. Ты рискуешь жизнью Алие.
Моргон стиснул ладонь на кружке, но не так сильно, как на рукояти ножа, когда убивал отца Нади.
Парень молчал.
– Мы тут посидим, – сказал кузнец. – Как следует посидим, напьемся. И ты можешь напиться. А люди посмотрят на нас и увидят, что мы сидим и пьем. И ты сидишь с нами и пьешь. Допьяна пьешь.
Моргон отхлебнул пива.
– Так ты ничего не добьешься. Птиц тысячи. А сны не уйдут, уж поверь мне. Убей хоть десятки, сотни. Это ничего не изменит. Ты только подставишь себя и Алие, а может, и нас всех, в кузне. Сны не уйдут, и тебе не станет лучше.
Моргон взялся за кружку и медленно опорожнил ее, затем махнул корчмарю. Тот махнул в ответ – мол, иду, – принес очередную кружку и поставил перед кузнецом.
Нади пришлось пить, как взрослому, а ощущал он себя совсем малышом – как тогда, на улице. Тогда отец лежал рядом, и у него совсем не было лица, он стонал и хрипел, а Нади не знал, что же делать. Тогда появился Моргон с большим кожаным мешком на плечах и подошел, будто ничего не слыша.
Но он все слышал, посмотрел и отвернулся, захотел уйти, но Нади кинулся, схватил за ногу и не хотел отпускать. Моргон взял парнишку за шиворот, словно кутенка, и отшвырнул.
Нади упал, но тут же вскочил и подбежал снова.
– Спаси его! – ревя и всхлипывая, взмолился он.
