– Парень, ты что, боишься? Не похож ты на боязливого. Мертвым оно без толку, а тебе может пригодиться.
Вахаба глядел на перстень, большой и грязный, с орнаментом в виде птичьих крыльев. Старик назвал Вахабу парнем, а Вахаба не привык к тому, чтобы слышать такое. «Парнем» никто не смел называть его уже много лет. Вахаба носил меч и знаки сага, хотя сагом оставался уже лишь по титулу.
– И сколько стоит? – наконец решился он.
Старик назвал цену, вовсе не высокую. Перстень без труда можно было бы продать в два-три раза дороже. Старик встал, прошел к буфету в углу комнаты. В комнате было жарко и влажно. Руки старика подергивались, будто он едва сдерживал смех.
Но старик не смеялся.
– Всего-то? – удивился Вахада, вдруг очень захотевший этот перстень.
– Что, парень, дешево? Ну да, даже очень. Но это для тебя дешево, а для меня в самый раз. Как, решаешься?
Он поставил на стол два стакана, до половины наполненных вином. Вахаба отдал деньги. Ему не хотелось пить в доме могильщика. Он отодвинул стаканы и снова посмотрел на перстень.
– Я вернусь, – пообещал Вахаба. – Может, у вас отыщется еще что-нибудь на продажу.
– Завтра будут похороны. Человек богатый, усталый от земного, привязанный к вещам. Земля будто свежая, я откопаю, как только люди уйдут с похорон. Может, что-нибудь и отыщется. Приходи через два дня.
– Я бы так не смог, как вы, – заметил Вахаба и встал.
– Сумел бы, это очевидно. А может, тебе бы и понравилось.
– Вряд ли.
– Но перстень же нравится? – осведомился старик.
– Нравится.
– Ну и копать бы тоже понравилось. У земли такой сильный запах – в ночном воздухе особенная сила. Я думаю, ты стал бы замечательным могильщиком, если бы не боялся, – подытожил старик.
Он внимательно и сурово посмотрел на Вахабу.
Старик был маленький, лысенький, сморщенный. Он отхлебнул вина.
– Не уговорите вы меня. Лучше уж копайте вы. Может, я и куплю что-нибудь. А сейчас мне пора идти.
– Ох, парень, приходи через два дня. Наверное, отыщется нужное и для тебя.
Вахаба вышел. Дом стоял на отшибе, за улицей могильщиков, в темноте, вдали от дороги.
Вахаба сунул перстень на палец. Налезло с трудом. Перстень не подходил для руки и был слишком тяжелым. Вахаба представил его в земле, на мертвецкой руке и содрогнулся от омерзения.
Но саг Вахаба был очень рад тому, что купил так дешево.
Когда он вернулся, Мики уже спала. Он не мог заснуть, лежал рядом и слушал ее ровное дыхание. На дворе выл пес. Потом задождило, пес унялся, дождь застучал в окна, затем ослаб. Мики несколько раз что-то бормотала во сне. Вахаба не мог разобрать слов, просто лежал и ждал. Сон пришел только под утро.
Когда Вахаба проснулся, Мики уже покинула кровать. Он встал, умылся и сошел вниз, где Мики сидела за столом в огромной кухне. Мики не посмотрела на мужа.
– Аллие ушла, – сказала она.
– Отчего?
– Ее перекупил какой-то саг из города. Я не стала уточнять, кто именно, но велела ей тотчас же убираться.
Мики сидела неподвижно и по-прежнему не смотрела на мужа.
– Мне казалось, мы достаточно платили ей. И всегда вовремя.
Вахаба в особенности заботился о том, чтобы платить слугам – тем, кто еще остался, – невзирая на все растущие долги.
– Она испугалась того, что мы ее вскоре уволим, как остальных, и воспользовалась случаем. Начинает на новом месте через месяц, но я велела ей убираться прямо сейчас.
– В общем, ее-то не за что укорять, – заметил Вахаба.
Мики посмотрела ему в глаза. Вахаба ненавидел, когда она так смотрела.
– А кого мне и за что укорять?
– Не начинай, – попросил Вахаба.
– Я потеряла горничную, которая к тому же умела готовить.
– Так не надо было сразу выгонять. Теперь будет готовить Сан Ван Дет.
– А если уйдет и она? – осведомилась Мики.
– Не уйдет.
– А если?
– Иногда мне кажется, что Сан Ван Дет служит моей семье уже много веков. Она не уйдет. А если вдруг уйдет, что ж, придется тебе самой заниматься готовкой и уборкой.
– Скорей я сама уйду, – процедила Мики.
– Нет, ты этого не сделаешь, – медленно покачав головой, произнес Вахаба.
– Уйду, если не смогу больше терпеть.
– Ты не уйдешь. Мы же столько пережили вместе! Я так люблю тебя.
Она отвернулась, умолкла.
– …Да, ты прав, – наконец произнесла она. – Я уж точно не уйду.
Встретиться они договорились ровно в полдень в баре «Вонк». Вахаба пришел раньше просто потому, что не мог найти себе занятия. Он не хотел оставаться в доме. Каждый жест Мики был оскорблением. Вахаба осмотрелся, увидел Ванго, тоже пришедшего раньше и молча сидевшего за пивом.
Саг молча подсел к нему, заказал кружку и себе. Ванго когда-то потерял глаз, и теперь носил повязку.
– Знаешь, кто сейчас в городе? – прервал молчание Ванго.
– Кто?
– Масса Долего и его Неотмщенные.
– Ты уверен?
– Я сам видел, как приехали. Их ни с кем не спутаешь: кони черные, как земля, черно-алые плащи, толстые цепи из демонских голов, на лицах посмертные маски. Ты знаешь еще кого-нибудь в таком одеянии?
– Я их никогда сам не встречал, – признался Вахаба. – Только слыхал, что они ездят, обвешавшись золотом.
