– Одного раза хватает, больше не хочется. Ты же сам понимаешь, – сказал Туут и опорожнил кружку. – Но ты мне спас жизнь. А это обязывает.
Он взялся за кошель с серебром.
– Ровно пять тысяч?
– До единой монеты.
– Потом пересчитаю. Но зачем ты делаешь это?
– Почему я выкупаю ее? – уточнил Кестель.
– Зачем ты отдаешь за какую-то горянку, которой толком и не знаешь, целую гору серебра?
– Это долгая история. Уж извини, но сейчас мне не хочется ее рассказывать. И никогда не захочется. И ни тебе, и ни кому другому. Я хотел бы вообще о ней не думать.
Кестель закусил губу.
– И лучше тебе обо мне поскорее забыть. Так оно лучше, уж поверь.
История со свинопасом не давала Кестелю покоя, мучила с того самого вечера. Кто-то ведь поднял свинопаса из мертвых, приказал умертвить паяца. Может, это шедший за Алией маг? Или кто-то другой? А если вмешался Бон?.. Нет, он не вмешается.
Случившаяся полгода назад встреча глубоко запала в память Кестеля. Он запомнил каждое сказанное слово.
Тогда он вернулся с третьего боя с драконом.
Когда ВанБарт предоставил Кестеля самому себе после истории с отравой, тот медленно поправлялся под опекой пары старых корчмарей в заведении на окраине города. Через две недели Кестель поправился настолько, что начал задумываться о будущем. Он ничего не понимал, не ощущал в себе никаких перемен. Разве что никто уже не поил его зельями. Вышло у мага, не вышло – непонятно. А может, колдун попросту посмеялся? А если да, обижаться на обман или нет?
Кладия по-прежнему сидела в башне, а Кестель не хотел подвести ее. Он не хотел и не мог жить без нее.
Потому Кестель последовал единственной идее, посетившей его голову.
Он пошел на дракона.
И умер.
Но он не узнал, что умер.
Он очнулся на свалке поблизости от драконовой башни, среди смрада гниющих тел и драконовых испарений. Кестель посчитал себя исключительно везучим выжившим исключением и поплелся назад, в город. Корчмари снова занялись им, Кестель отлежался, снова вернулся под башню – и снова умер.
Только тогда до него начало доходить. Он медленно и не беспроблемно осознал, что именно сделал с ним ВанБарт. Но осознание принял спокойно, почти с безразличием. Он ощущал себя вялым, измученным, усталым. Болело все, от пят до темени. Кестель решил, что излечится после нескольких ночей крепкого сна – и не знал, что уже ни единой ночи не поспит как следует.
Кестель стал бессмертным – и что с того? Он просто никак не мог навредить дракону, как не может муха навредить коту. Но Кестель мог вернуться к башне. И он вернулся.
А потом снова пришел к старым корчмарям.
В тот вечер он сидел с бутылкой водки и пил из глиняной чарки. Водка показалась ему разбавленной. Он не ощущал ее действия. Но он верил старым корчмарям и подумал, что их обманул торговец, и потому попросил другую бутылку.
Притом Кестель постоянно щупал левой рукой поясницу в том месте, где дракон разорвал тело пополам.
Проклятый змей.
И тогда Кестель увидел незнакомца, вошедшего в корчму в компании второго неизвестного, сразу усевшегося у стены. Первый пошел сразу к Кестелю.
Незнакомец был в темном камзоле без украшений, меч носил на левом боку и ничем особенным не выделялся, разве что лицо казалось умней, чем у большинства тех, кого встречал Кестель. Хотя, возможно, ему просто почудилось.
Незнакомец уселся напротив Кестеля.
– Я понимаю, – сообщил тот. – Вокруг полно пустых столов, но именно этот – твой. Ты с приятелем хочешь его занять.
– Нет, Кестель.
– Мы знакомы?
– Мы очень хорошо знакомы.
– И когда мы виделись в последний раз?
– Сегодня утром, – ответил незнакомец.
– Что-то я не помню.
– Нет, помнишь.
Кестель отодвинул чарку. Раз уж скоро драться, лучше не пить. Ничем другим этот разговор не кончится.
– Не очень. Но если ты хочешь драки – всегда пожалуйста. Правда, вас двое. Но уж как-нибудь постараюсь, – заверил Кестель и пододвинул руку к рукоятке меча, висевшего на стуле.
Незнакомец спокойно глядел на Кестеля. Второй, у стены, носил маску. Из-под нее выбивались длинные рыжие волосы. Кестель присмотрелся.
А, женщина.
– Кестель, я пришел не драться с тобой. Драк с тобой мне уже хватило. Я убил тебя уже трижды – а ты все возвращаешься.
Кестель резко откинулся назад, спинка стула впилась в плечи. Ладонь охватила рукоять так, что побелели костяшки.
– Ты… правда, ты?
– Я, – ответил незнакомец, теперь уже до чертиков знакомый.
– Драконы могут так?
– Могут.
– Докажи!
Вокруг потемнело. Кестель уже не сидел в корчме, а стоял под башней, ветер нес песчинки и бил ими в лицо, понуждал прикрыть веки. Песок набивался в рот, нос, уши. В небе раскатился рык. Кестель увидел над собой пару могучих, огромных драконов.
– Меня зовут Бон, – спокойно сообщил дракон, взял бутылку водки и принялся с интересом рассматривать этикетку.
– И это доказательство? – изрек пришедший в себя Кестель. – Так может любой гусляр.
– Нет. Так не может ни один гусляр.
– Может, и нет. Но все равно это не доказательство.
