– В первый раз я оторвал тебе голову. Больше я так делать не буду. Мне вовсе не понравилось то, что вытворяло твое безголовое тело. Несколько дней назад я тебя заживо сжег, сегодня разорвал пополам.
– Это мог увидеть кто угодно, – буркнул Кестель.
– Нет, – по-прежнему спокойно и благодушно возразил Бон. – Этого не мог видеть никто, потому что там были только ты и я.
Бон наклонился. В его глазах не было белков – в черных глазах дракона. В эти глаза Кестель глядел перед смертью.
– Чего ты хочешь?
– Ты меня раздражаешь. Мешаешь. Ты уже надоел мне своими возвращениями.
– Выпусти ее – и больше не увидишь меня.
В черных глазах дракона промелькнуло что-то похожее на смех – или показалось?
– Я не могу выпустить ее. Это не зависит от меня. Но я смог бы ее выпустить, если бы ты для меня кое-что сделал.
– Для тебя? – удивился Кестель.
– Давай договоримся. Выполнишь – я впущу тебя в башню. Мне тогда уже будет все равно. Если ты исполнишь уговоренное, я перестану быть невольником этой башни.
– Ты – невольником?
– Отыщи для меня мозаику ВанБарта. Она защищала хунг от магии Объединенных княжеств. Хунг воспользовались мозаикой в битве.
– Они проиграли ее, – напомнил Кестель.
– Да, проиграли. Но если бы не мозаика, битва не состоялась бы. Магия Объединенных княжеств стерла бы хунг в пыль прежде, чем они подняли бы топоры.
– А ты хочешь эту мозаику.
– Победители искали ее на поле боя, среди трупов, но не отыскали и малейшей части – потому что не отыскали ни генерала ДаХан, ни его психопатки-жены. Несомненно, они забрали мозаику и укрыли ее. Мы, драконы, тоже искали мозаику – и тоже безуспешно. Мы лишь узнали, что ДаХан с женой разобрали мозаику на части и спрятали их.
– И я должен отыскать их.
– Да. Недавно я встречался с одним стариком, и он предложил мне нанять тебя, – сказал Бон.
Кестель стиснул зубы.
– Древний, сгорбленный сукин сын?
– Да, старый. Он сказал мне, что подготовил тебя для поисков.
– Так и сказал?
– Именно так, – подтвердил Бон.
– И где он теперь?
– Прячется. У него много врагов и проблем. В ближайшем будущем никто из нас не увидит его. Так ты отыщешь для меня мозаику?
– Может, и отыщу, – буркнул Кестель.
– Ты знаешь кого-нибудь из хунг?
– Нескольких. Но генерала ДаХан не знаю. По-моему, он уже умер. Его жену я тоже не знаю, но она не кажется мне психопаткой. Она храбрая, как черт.
– Так отыщи генерала Виану ДаХан. Она поможет тебе, – посоветовал Бон.
– А зачем тебе мозаика?
– А зачем тебе женщина в башне? Мы – не закадычные приятели, чтобы поверять друг другу тайны. У каждого из нас свои дела.
– Да, мы не то чтобы друзья, – согласился Кестель.
– Два условия: никто не должен знать о нашей встрече и никто не должен знать, о чем мы договорились.
– Собственно, это одно условие, – кивнув в знак согласия, добавил Кестель. – Но с чего бы генеральша хунг вздумала мне помогать? Что я должен сказать ей?
– Ничего не говори – но продемонстрируй свои таланты.
– Какие таланты?
– Те, благодаря которым мы с тобой разговариваем, – пояснил Бон.
– И это убедит ее?
– Завтра ты не придешь под башню. Ты приходил уже трижды – но никто об этом не знает и не должен узнать.
– Кто именно имеется в виду под этим «никто»? – осведомился Кестель.
В черных глазах Бона промелькнуло пламя, и его лицо будто осветилось огнем.
– Имеются в виду те, кто может связать лично с тобой и со мной это знание. И те, кто может посчитать, что женщина в башне еще что-то значит для тебя. Потому ты начнешь искать мозаику только через три месяца, не раньше. Три месяца ты будешь пить, буянить и трахать девок – в общем, жить так, как жил когда-то. Расскажи всем о том, что твоя любовь была ошибкой и ты не собираешься умирать за нее. Любовь – это почти всегда ошибка. Люди с легкостью поверят тебе. И лишь когда минует три месяца, и ни днем меньше, ты отправишься на поиски.
– Эти «никто», похоже, могут многое.
– Очень многое.
– Ты говоришь загадками.
– Это в обычае у драконов, – заметил Бон. – Ты рассказывал кому-нибудь о том, что ходил к башне?
– Здешним корчмарям. Но они не выдадут.
– Больше никому об этом, даже хунг. Запомни: ты никогда не ходил биться с драконом, они тебя приводят в ужас. Люди подумают, что ты трус, слабосильный, способный только убегать. Именно это тебе и нужно. Держи свои таланты в тайне.
– Дай мне гарантии того, что ты сдержишь слово, – попросил Кестель.
– Слово дракона. Ты должен мне поверить, иначе будем драться до бесконечности, без всякой надежды для нас обоих.
– Это не гарантия.
– Ты говоришь так потому, что ничего не знаешь о драконах, – заметил Бон.
Следующую минуту Кестель молчал, бессмысленно уставившись в пустую чарку, а Бон сидел неподвижно и не издавал ни звука.
– Я согласен, – сказал Кестель.
– Замечательно! Я рад тому, что нам уже не придется сражаться.
Бон встал и пошел к выходу, но у дверей обернулся.
– Когда отдашь мне мозаику, я впущу тебя в башню. Тогда сделаешь, что захочешь, и твоя девушка… она тоже сделает, что захочет. Но знай: то, что ты увидишь в башне, может тебе не понравиться.
– Что ты сделал с ней?
