- Вот и хорошо, - отозвался Харламов. – Тогда пойди и спроси, как он так долго скрывал от тебя, что идиот.
- Дима, - в один голос выдохнули Маша и Анна Александровна, правда, с разной интонацией. Маша на него шикнула, а Анна Александровна возмутилась. Харламов не проникся, а Машу подтолкнул.
- Иди.
Она поднялась с дивана.
- Второй этаж, последняя дверь по коридору, - сказал ей Борис Николаевич. Маша кивнула, стараясь не замечать пристального взгляда Анны Александровны в затылок.
Она впервые поднималась по широкой лестнице на второй этаж. Поднималась медленно, ступенька за ступенькой, настолько медленно, что успела услышать голос хозяйки дома, когда та поинтересовалась у брата:
- Как ты мог её привезти?
Ответа Маша не получила. То ли Харламов им пренебрёг, то ли говорил куда тише сестры. Останавливаться Маша не стала, поднялась по лестнице и свернула в широкий коридор.
Неизвестно, что именно имел в виду Борис Николаевич, говоря, что сын переживает, но когда Маша заглянула в его комнату, Стас лежал на постели и смотрел телевизор. Правда, выглядел мрачным. Глаза на неё поднял и нахмурился ещё больше.
- И ты приехала? Надо полагать, меня жизни учить?
- Кто я такая, чтобы учить тебя жизни? – Она остановилась в дверях, спросила: - Я войду?
Стас сел, спустил ноги с кровати, а Маше кивнул. Она вошла, намеренно оставив дверь открытой. Вошла, огляделась из любопытства, затем присела в кресло. На Стаса посмотрела. Тот продолжал хмуриться и косился на экран телевизора, хотя звук к этому моменту выключил.
- Стас, почему ты мне не сказал?
- Когда? Когда застал тебя полуголой в Димкиной квартире?
Упрёк пришлось принять, но и ответить было необходимо.
- Сказал бы в «Мартинике».
- Маша, тебя это уже не должно было волновать.
- Не говори ерунды. Как я могу не волноваться? Макс умер…
- В тот момент он был жив. Ещё надежда была.
- И ты пил в ресторане, - укорила она его. И Стас на этот укор отреагировал, нехорошо усмехнулся.
- Ты считаешь меня бездушным? Что я сидел в ресторане, пока мой друг в больнице умирал? К твоему сведению, это была не моя идея.
Стало неприятно, Маша сразу догадалась, что он имеет в виду, и Стас прочитал это по её лицу. Но всё равно сказал:
- Димка сказал: иди, развлекайся. Чтобы никто ничего не заподозрил. – Стас вскинул брови и с оттенком ехидства поинтересовался: - Он тебе не сказал?
Маша с трудом подавила вздох.
- По сути, он дал тебе правильный совет.
Стас разглядывал её, и Маша вдруг поймала себя на том, что узнаёт этот взгляд. Он смотрел на неё в этот момент совсем, как мать, с оттенком снисходительности.
- Ах да, я забыл, ты же у нас теперь крутой адвокат.
- Не срывайся на мне, - попросила она.
- Я и не срываюсь. Я ни на ком не срываюсь! – Стас поднялся, заходил по комнате, в конце концов остановился у окна, сложив руки на груди. Но эта поза не придавала ему уверенности, скорее, он выглядел так, словно пытался защититься.
- Сколько ещё людей покупало у тебя этот препарат?
Он голову повернул, на Машу посмотрел.
- Димка попросил тебя спросить?
- А ты ему не сказал? Зря.
- Зря? – Стас качнул головой. – Маша, если бы ты сейчас могла взглянуть на себя со стороны!..
В его голосе звучала насмешка. Стало неприятно, но Маша решила уточнить:
- Что бы я увидела?
- Себя. Но не узнала бы. Ты меня ругала, а сама… Ты перед ним преклоняешься.
- Неправда. Но я признаю его заслуги и способности.
- Заслуги, способности, - повторил за ней Стас. – А он твои признаёт?
Ответа на этот вопрос у неё не было.
- Ты, правда, его любишь? Так же, как любила меня?
Пришлось сделать вдох.
- Я не могу любить его так же. Вы абсолютно разные.
- Он лучше? Он выдающаяся личность. Талантливый, именитый. Всё, как ты хотела.
- Ты ко мне несправедлив.
- Но ведь так получается, Маша!
Она нервно сглотнула, а после секундной паузы развела руками и признала:
- Наверное, так. Наверное, именно так всё выглядит.
- Только выглядит?
- Ты хочешь, чтобы я попросила прощения? Ещё раз?
- Мне не нужно твоё прощение. И твои клятвы мне не нужны. Я просто пытаюсь понять…
- Стас, я сама не могу понять, как всё случилось. Так что можешь понять ты? – Она вздохнула, постаралась продолжить спокойнее. – Ты можешь злиться на меня. У тебя есть такое право, но, Стас, сейчас совсем не время злиться на Диму. Я теперь понимаю, почему он хотел, чтобы мы поговорили. Ты зол на него, и этим ты не помогаешь ни себе, ни ему.
- Он считает, что я виноват.
- А ты так не считаешь?
Он повернулся и посмотрел на неё.
- В чём? Я помогал им. Они мои друзья, и они просили меня достать им этот препарат. Я не бегал за ними и не уговаривал. Ты меня слышишь?
- Я слышу. Но это ничего не меняет.
- Я не принимал его. Я знал, что это, по сути, отрава, и им об этом говорил, и не раз. А теперь я оказался крайним?!
- Получается, что так.
