Маша носом уткнулась Харламову в шею, пережидая. Он тяжело дышал, вздрагивал, но её удерживал. Пальцы впились в её бедро и медленно расслаблялись. Думать не хотелось, ругать себя не хотелось. Она повисла на мужском плече, и просто наслаждалась моментом. Влажной горячей кожей под своей щекой, сумасшедшим биением сердца в его груди, даже рукой на своих ягодицах наслаждалась, как никогда. Это была минута отдыха от всего мира, от себя самой, от реальности. А затем воздух ворвался в её лёгкие, отрезвил голову, Маша глаза открыла, осознавая происходящее. И в тот же миг ощутила и осознала всё. В первую очередь неудобство от своей позы, упирающийся ей в спину край столешницы, качающийся под ней высокий табурет и тяжесть мужского тела на себе. Следом пришло удивление, растерянность и даже стыд. Будто со стороны увидела их с Дмитрием, и снова захотелось застонать, но уже совсем по-другому поводу. Правда, Харламов разрастись её стыду не дал, поцеловал, видимо, в благодарность, и тогда уже отстранился. Маша же постаралась аккуратно сползти с табурета. Лицо рукой закрыла, но Димка рассмеялся, и она следом за ним. Смеяться было куда лучше, чем впасть в отчаяние от содеянного. По крайней мере, прямо сейчас.
- Кажется, у нас неплохо получается, - проговорил он. – Работать вместе.
8.
Маша проснулась от странного звука. И его происхождение было совершенно неважным, он просто вырвал её из сна, Маша открыла глаза и вздохнула. Было тихо, звук не повторялся, она ещё немного помедлила, после чего перевернулась на спину. Убрала с лица волосы.
Потолок над головой был незнакомый. Маша с минуту соображала, после чего лицо руками закрыла и тихо застонала. Сил на то, чтобы анализировать, ругать себя, ещё не было, и поэтому Маша только лежала, смотрела в потолок и прислушивалась к себе. Не к мыслям, к тяжести в теле. В постели она была одна, Харламова не было, и, в конце концов, Маша приподнялась на локте, окинула взглядом спальню. Увидела своё бельё на кресле, платье было небрежно переброшено через спинку. В висках заколотилась кровь. И от выпитого вчера, и от приступа стыдливости. Что она вчера сотворила?
Прежде чем отправиться в ванную, из спальни выглянула. Гостиная была пуста, а вот на кухне слышался звук работающей кофеварки, он её и разбудил. И кофе пахло, приятно, но слишком навязчиво. От него Маша поторопилась скрыться.
Утро после бурной ночи особо добрым к ней не было. Из зеркала на неё смотрело бледное лицо с лихорадочно блестящими глазами, с тенями, залегшими под ними. На голове копна спутанных кудрей, а на шее не чёткий, но след от засоса. Маша его пальцами потёрла, но он, конечно же, никуда не делся. Привела себя в относительный порядок. Расчесала и забрала наверх волосы, умылась, на лицо нанесла лёгкий тон, но стала выглядеть от этого бледнее. Но что-то делать ещё и с этим сил не было.
Когда Маша на пороге кухни появилась, Харламов стоял у окна, к ней спиной, и её появления даже не заметил. А вот она остановилась, глядя на него. Димка стоял в одних спортивных штанах, сунув руки в карманы, и что-то разглядывал за окном. Видимо, был чем-то не на шутку увлечён, а ей, если честно, совсем не хотелось, чтобы он оборачивался и смотрел на неё.
Маша всё-таки прошла к столу, села, снова на Диму посмотрела. И тогда спросила:
- О чём ты думаешь?
Он голову повернул, на неё взглянул и моргнул, непонимающе. Потом легко отмахнулся.
- О новом деле.- Улыбнулся ей, но его улыбка не была излишне трогательной и радушной. Улыбнулся, как хорошей знакомой. Наверное, он именно так улыбался каждой женщине, что встречала утро в его квартире, а он не мог дождаться, когда она её покинет. – Ты выспалась?
Маша вздохнула, подбородок рукой подпёрла.
- Лучше бы я вообще не просыпалась.
Харламов ухмыльнулся.
- Да ладно тебе. Здорово же было.
Маша подняла на него выразительный взгляд. Конечно, рассчитывать на то, что Дмитрий Александрович проникнется или ощутит хоть каплю вины, не стоило. Он её погладил, как кошку, по волосам, по шее, но Маша из-под его руки вынырнула. Нарочно это сделала, давая ему понять, что её это утро, а особенно прошедшая ночь, не радуют. Харламов намёк уловил, понимающе хмыкнул и отступил.
- Засыпала красавица, проснулся юрист. Знакомо.
- Дима, ты понимаешь, что мы с тобой натворили?
- Если мы что-то и натворили, Мань, это касается только нас с тобой.
