Закон притяжения полностью

– Аманда, ты умная. Покажи им, что хороша в своем деле. Если люди оценят твою отличную работу, им будет плевать, с кем ты переспала по пьяни.

– Я и не надеюсь больше получить должность, ведь Марти так чертовски мил со всеми… – признаюсь я.

– В кого ты превратилась? – изумляется Росс. – Посмотри, откуда ты родом. Аманда, которую я знаю, не стала бы переживать из-за ерунды. Пусть увидят, что ты лучше, чем он.

Господи, когда все перестанут повторять одно и то же? Как будто это так легко.

У меня такое чувство, что все катится к чертям собачьим и мне уже ничто не поможет. Плохая идея – вернуться домой. Здесь я опять становлюсь той самой пятнадцатилетней девчонкой, злой, несчастной и напряженной, а мысль о прошлом пугает.

К счастью, Эл стучит по микрофону – «Крысиная стая» готова начать выступление. Женщины в зале визжат от восторга, услышав вступительные ноты «Баллады о Мэкки-Ноже».

Когда дело доходит до песни «Нью-Йорк, Нью-Йорк», мы с Россом едва держимся на ногах. Зрители взрываются аплодисментами и пританцовывают. Мы подпеваем (точнее, выкрикиваем слова), обняв друг друга.

Народ расходится, мама приводит в порядок бар и подсчитывает выручку.

– В два раза больше, чем в прошлый раз! Отлично! – Она с радостью выкладывает двадцатифунтовые банкноты на барную стойку. – И все благодаря Элу!

– Прекрасное выступление, Эл, – невнятно произносит Росс, поднимая бокал.

– Что бы мы без тебя делали, дорогой, – воркует мама.

Эл выглядит смущенным и к тому же трезвым.

Мама обнимает его, целует в губы, Эл кладет руки ей на талию.

– О-ой, да ла-адно. Хватит уже. – Сама не ожидала, что произнесу это вслух, но так вышло – и все услышали.

– Тише, Аманда. Не завидуй. Однажды и ты встретишь своего Эла, – с милой улыбкой отзывается мама.

– Э-э, может, я не хочу своего Эла, – сердито возражаю я.

Отвратительно.

– Аманда, перестань… – просит Росс.

– Послушай брата, детка, – вторит ему мама. Боже, как она любит командовать.

Типичная хрень. Даже напившись, Росс остается ее любимым ангелочком.

– О, да, конечно. Я послушаю Росса. Он ведь само совершенство, да? Ну извините, – с сарказмом добавляю я, подняв руки. – Забыла, что я плохая дочь.

Допиваю остатки хваленой водки и с грохотом возвращаю стопку на стол. Замечаю свое отражение в зеркальной плитке в дальней части бара. Ну я и нажралась! С моим лицом что-то происходит, когда я пью, оно расслабляется или вроде того.

И я становлюсь похожей на него.

– Никто так не считает, Аманда. – Эл тактично выпускает маму из объятий.

Лучше бы он не был таким милым. Бесит.

– Ты-то откуда знаешь? Тебя там даже не было! – в гневе кричу я, корча гримасу.

Разозлившись, мама делает шаг вперед.

– Я этого не потерплю. Ты не в себе, Мэнди. Эл – замечательный отчим.

Верно.

– Отчим? ХА! Позволь напомнить тебе, мама, что ты по-прежнему являешься замужней женщиной. – Мои слова брызжут ядом. Как же это низко.

Зачем я так?

Все смотрят на меня с испугом, точно я сошла с ума. Меня это не останавливает, хоть я и понимаю, что расстраиваю близких. Вошла в режим саморазрушения.

– Ох, простите! – притворно-напуганным голосом продолжаю я, накрыв рот рукой. – Я что, затронула щепетильную тему? – Я срываюсь на крик. – Разрушила идеальный вечер, во время которого мы все делали вид, будто живем и всегда жили идеальной жизнью, как в каком-нибудь реалити-шоу?

Я веду себя непредсказуемо, бешено, словно сорвавшееся с цепи животное.

– Аманда, – спокойно обращается ко мне Эл. – Никто так не думает. Мы все понимаем, что тебе пришлось нелегко.

Мама стоит рядом с ним с огорченным видом.

– Знаете, что? – резко говорю я. – Каждый день я жалею, что сделала это.

Никто не понимает, о чем я.

– И где благодарность? Вы все живете припеваючи, а что получила я? НИ ХРЕНА! – ору я, взявшись за голову.

Все переглядываются, стараясь разобраться в моих словах.

– Что, Мэнди? Что ты сделала? – спрашивает Росс.

– Вы бы на такое не пошли. – Я показываю куда-то в сторону мамы и брата. – Но я решилась. Решилась, чтобы НАША жизнь стала лучше. А моя в итоге только ухудшилась. Разве справедливо?

Благодаря водке копившаяся годами обида вдруг выплеснулась наружу.

О боже, все плохо. Просто ужасно, черт возьми! Я отвратительный человек.

Мама подходит ко мне. Она не злится, просто расстроена, и это еще хуже.

– Аманда, солнышко…

– Мам, не надо, – чересчур агрессивно перебиваю я. – Ничего не хочу слышать…

Я слезаю с барного стула, едва не споткнувшись, и направляюсь к выходу. Выбегаю из клуба и плачу.

Плачу из-за отца, из-за конторы и ситуации с Марти, из-за Сида, из-за всего, что я сейчас наговорила… и из-за страшного похмелья, которое меня ждет утром.