Сейчас я начинаю думать, что приезд домой, вероятно, был ошибкой. Мне нужно время на размышления, а вокруг все только будет раздражать. Чувствуя мой недовольно-стервозный настрой, Эл решает оставшуюся часть пути до дома провести в тишине – я только за. Прерывает молчание он лишь однажды: просит перестать забивать его машину до смерти. Оказывается, я сильно стучу ногой по полу.
Мы сворачиваем в тупик перед маминым домом, и я поражаюсь тому, каким маленьким все здесь выглядит. Здания, пучки травы, даже тропинки. Так всегда бывает, когда взрослеешь. Каждый раз, возвращаясь сюда, ощущаю себя гигантом, бродящим по кукольному домику.
Дом прячется в самом углу. Деревянная входная дверь стала красного цвета, а в моем детстве она была желтой. И неизменные цветы и безделушки в палисаднике.
– Приветик, дорогая! – кричит мама, выбегая мне навстречу, широко разведя в стороны руки.
– Привет, – говорю я, и она заключает меня в крепкие теплые объятия. Ее запах успокаивает.
В толк не возьму, как ей удается, но моя мать, Роксана, всегда выглядит шикарно. Вот и сейчас, в самый разгар зимы, в мороз, она в своих черных легинсах, полуботинках и просторном темно-сером свитере, поверх которого по-модному повязан тонкий поясок, смотрится потрясающе. Светлые волосы зачесаны назад (и, несомненно, зафиксированы лаком), глаза красиво подведены. Образ в стиле шестидесятых – винтажный, однако ничуть не старомодный. Мама прекрасна. Она родила меня довольно рано, так что до сих пор хочет быть стильной. Если она не станет предлагать мне разделить с ней выпивку, я только за.
– Как поживает мой маленький судья Рампол?[7] Привезла с собой парик? Вела уже слушание с присяжными? Можно нам приехать и посмотреть?!
– Все хорошо. Нет. Пока нет. И насчет последнего – ТОЧНО НЕТ.
– А вот и Аманда-Панда! – вопит Росс, выходя из дома.
– Братишка… – притворно дуюсь я.
Росс – мой старший брат. Между нами три года разницы, и мы совсем не похожи. Он ненавидел учебу и бросил школу в шестнадцать, еле-еле сдав выпускные экзамены. В чем он хорош, так это в бизнесе. Росс работает с четырнадцати лет, ему всегда нравилось самостоятельно зарабатывать деньги. Я до сих пор не знаю, чем
Спеша затащить меня в дом, мама рассказывает кучу сплетен о соседях, а я пробираюсь внутрь сквозь бесконечные украшения. На Рождество наш дом всегда светится, как… ну, как новогодняя елка – что внутри, что снаружи. Боюсь представить, как это смотрится с улицы в темноте.
– А теперь, милая, расскажи мне ВСЕ-ВСЕ о своей новой работе. Уже нашла богатенького парня среди барристеров?
В этом доме прошла бо́льшая часть моей жизнь. Тут я должна чувствовать себя в безопасности, радоваться приезду, однако, увы, ничего подобного не происходит.
За годы дом сильно изменился. Дурацкий набивной ситец с цветочками то любили, то ненавидели, обои содрали, старинную мебель выкинули, но дом все еще остается
– Мам, сейчас отнесу вещи наверх, а потом вернусь и все тебе расскажу, – обещаю я, волоча сумки по ступенькам.
Моя комната – самая маленькая в доме, каморка у лестничной площадки. Приезжая домой, я каждый раз заглядываю сюда.
В доме сделали ремонт после того, как
Захожу в комнату и закрываю за собой дверь, которая издает до боли знакомый щелчок.
И эта тишина.
Даже теперь она вызывает неприятные ощущения. Все время начеку, опасаешься, не нарушит ли ее что-нибудь. Разве ребенок может так жить?
