Закон притяжения полностью

Осматривая крошечное помещение, я поражаюсь возникающим во мне противоречиям. Долгие годы по разным причинам эта комната служила мне то спасительным островком, то тюрьмой. Я запиралась здесь на целые выходные и делала домашнюю работу, лишь бы не видеть его, и в те моменты была уверена, что все у меня получится, стоит лишь постараться. Возможно… однажды… я смогу выбраться и стать кем-то.

Бывало и так, что всю субботу и воскресенье я сидела на кровати в слезах, тщетно пытаясь понять, что же я такого натворила. Неужели это моя вина? Разве я заслужила? В нормальном состоянии отсюда не сбежать.

За что мне такая жизнь?

Светло-розовые обои выцвели. Рисунок с облаками и разноцветными шариками устарел, уголки облезают. Мне всегда нравился вид из окна моей комнаты. За домом у нас лес, так что частенько я просто смотрела на деревья. Зимой их темные силуэты покачивались на ветру, летом ветви густо покрывались зелеными листьями. Даже в детстве я радовалась тому, как мне повезло с видом из окна.

Мне чертовски жаль. Жаль ту девчонку, маленькую, грустную и напуганную, чья жизнь должна была начаться совсем по-другому. Но сейчас-то у Аманды все хорошо, верно? Смотрите, как она продвинулась. Все плохое в прошлом.

Ничего подобного.

Потому что комната каждый раз напоминает мне о том, что случилось.

О том, кто я такая на самом деле.

Что я наделала.

Дверная ручка вдруг поворачивается. Желудок сжимает спазм, и я инстинктивно прижимаюсь к двери, чтобы ее не открыли.

– Это я, дорогая. Просто хотела спросить, как насчет чашечки чая? – спрашивает мама.

Я медленно выдыхаю, поражаясь собственной реакции.

Его тут нет, а он все равно влияет на мое поведение. Бесит.

– Да, мам, уже спускаюсь.

Я знала, что так и будет.

Первый вечер, который к тому же пришелся на канун Рождества, я провожу в рабочем клубе. Эл там выступает (билеты, надо полагать, разлетаются как горячие пирожки). Мы с Россом согласились пойти лишь для того, чтобы напиться. Платье на маме с таким количеством пайеток, что участницам танцевального телешоу и не снилось, а еще туфли на каблуках выше лондонского небоскреба Шард. Я выгляжу поскромнее: приталенное красное платье и полусапожки. Мама не одобряет и пытается переодеть меня во что-нибудь блестяще-сверкающее.

– Милая, это же канун Рождества! Нарядись! – громко призывает она, и сережки в виде новогодних елок подпрыгивают у нее в ушах.

– Не надо, мам. И так нормально.

В отличие от меня, Росс проникся духом праздника и надел дурацкий джемпер с елкой, на которой даже включается подсветка. Мама в восторге.

– Ну хоть КТО-ТО из моих детей настроен отмечать Рождество!

– Погоди, я же в красном. Разве это не праздничный цвет? – выпаливаю я.

– Идем, Мэнди. Тебе надо выпить.

Мама много лет заведует «Хаслером» и будучи женщиной, прекрасно понимает всю иронию работы в мужском рабочем клубе. Начинала она здесь барменшей, а когда владелец внезапно скончался, то временно взяла управление клубом на себя. Получалось у нее так хорошо, что члены клуба доверили маме эту обязанность окончательно. Она изменила «Хаслер» к лучшему, стала приглашать отличные группы, и завсегдатаи ее просто обожают (даже мужчины). Приятно видеть ее такой – излучающей уверенность, все время смеющейся.

Когда-то все было иначе.

Мы приезжаем в шесть вечера, и мама сразу принимается за работу: бегает по клубу, все улаживает. Росс купил бутылку дорогой водки в каком-то модном магазине и наливает ее такими порциями, о которых завтра все будут жалеть, но сейчас нам все равно.

Клиенты прибывают, мы встречаем их у барной стойки. Они давно нас знают, и почти от каждого мы выслушиваем обязательное «Отлично выглядишь!». Мама хвалится мной и братом с гордым, как у павлина, видом.

Ее дети. Такие молодцы.

По не слишком радостному моему настрою Росс понимает – что-то не так, и после пары стопок дорогущей водки я все ему выкладываю: и про контору, и про Марти… и про Сида.

– Черт побери, Аманда, почему ты не позвонила мне, раз все так плохо?

– А что бы ты мог поделать? – искренне недоумеваю я.

Серьезно, ну чем он поможет?

– Не знаю, просто ты так старалась, а теперь чувствуешь себя несчастной… Мне это не нравится. Ты заслуживаешь большего.

– Я готова сдаться, Росс. Правда. Мне там не место. Мое место ЗДЕСЬ…

– Перестань, и слушать не хочу. Ты у нас умная. Я, мама, Эл… нам хорошо и тут, да. А вот тебе дано покорять высоты.

– Вдруг ты не прав? Ты не представляешь, каково это. К мерзкому Марти прибавился теперь еще и Сид, который оказался скотиной, – бормочу я. – Когда Скайлар обо всем узнает, мне конец. Моя репутация будет запятнана. Ученица переспала со старшим членом конторы. К такому относятся очень неодобрительно, никто не станет воспринимать меня всерьез. Это ОН виноват. Сид и его чертов шепчущий голос.

– Шепчущий голос? – переспрашивает брат. – Что-то новенькое.

– Росс, что мне делать?