Вдоль причала стоят прогулочные теплоходы и катера, вдалеке буксир толкает баржу с песком. Я почувствовал пристальный взгляд и обернулся. Против солнца стоял с распростертыми объятиями Макс. Эту тушу я не перепутаю ни с одной другой, мне и лица не нужно видеть. Я страшно обрадовался. Макс подошел вплотную и сдавил меня в объятиях так, что захрустели кости.
– Где, пропащий, пропадал? Вот уж не ожидал тебя тут увидеть.
– Всё как всегда, дела, делишки, дом, Яна, детишки…
– О, так вы ещё встречаетесь, рад за тебя.
– Не просто встречаемся, Макс, мы живем вместе, а завтра подадим заявление в ЗАГС.
– И кого ждёте?
– В смысле?
– В том смысле, что она же беременна, в положении, залетела. Так понятнее, да?
– А, ты об этом. Нет, Яна не беременна.
– Теперь я чего-то не понимаю. У тебя жар, что ли? Ты здоров, парень? Ау! Проснись, старичок. Может ты не в курсе, но не обязательно жениться на каждой, которая дала нюхнуть промежность.
– Слова подбирай, про Яну говорим, как - никак.
– А что это меняет?
– Не вынуждай меня…
– Вынудишь тебя, как же, исчез, ни ответа, ни привета, трубку не поднимаешь, а выясняется, что Володя просто друзей на шкуру променял.
– Заткнись.
– Да иди ты, Иуда.
– Тебе туда же, скатертью дорожка.
– На свадьбу не приду, можешь не тратиться на приглашение.
– И не собирался.
Макс смачно плюнул под ноги, не подал руки, развернулся, перешел дорогу и засеменил по лестнице прочь. Меня захлестнула злость, хотелось что-нибудь крикнуть ему вслед или швырнуть, но под рукой ничего не оказалось.
Сколько же во мне злости?! Очень много. Я накопил ворох обид, что тут поделаешь, не умею прощать. Мой гнев может кипеть годами, но ни на грамм не испарится. Трудно жить с таким багажом. Макс – толстокожий кабан, забудет, наверное, про ссору уже через минуту, а я не забуду. Видеть больше не хочу эту свинью, Яна насчет него была права.
Над Доном низко кружат чайки, в мутной воде отражается Ворошиловский мост. Смотреть здесь больше не на что, бесит унылый пейзаж. Ссутулившись, неспешно я побрел к машине. По пути обложил матом цыганку, удача, видите ли, скоро меня ждёт и нежданное богатство, аферистка грязная.
В машине я почувствовал покой. Запустил двигатель, с воздуховода потянуло легким холодком. Мотор совсем не остыл, а казалось, я бродил не меньше часа. Луч солнца блеснул в крохотной царапинке на лобовом стекле, и эта досадная мелочь стала той соломинкой, что сломала верблюду спину, хотелось просто лечь и разреветься.
Припаркованный впереди грузовичок тронулся, обдав густым облаком сажи. В десятке метров я увидел ювелирный магазин, на витрине которого красными буквами обещали скорую ликвидацию и большие скидки. Снова аферисты, подумал я, но следом пришла мысль купить Яне кольцо.
Над тяжелой дверью звякнул колокольчик. Хорошенькая продавщица лениво посмотрела в мою сторону и уткнулась в каталог. По-видимому, спортивная одежда не особо вяжется в её скудном сознании с достатком, и она решила не утруждать себя понапрасну. Я медленно осматривал прилавки, ассортимент небогатый, в основном колечки с фианитами, много серебра, часики, цепочки. Продавщица настороженно искоса поглядывала, как бы я чего не прихватил.
– Что-нибудь подсказать?
– Хочу купить кольцо с бриллиантом.
– Это вот здесь. – Она кивнула перед собой, и я подошел ближе.
Колечки под толстым стеклом отличались только ценой.
– Бриллианты настоящие?
– А вы как думаете? Это ж Якутия! Чистейшие камни! Совершенство! – оскорбилась продавщица.
– Думал, они дороже стоят. Дайте вон то, второе слева.
– Расплачиваться картой будете? Коробочка нужна?
– Нет, деньгами, а коробочку не надо.
Я расплатился. Продавщица долго разглядывала купюры, крутила, мяла, засовывала их в какую-то машинку, опять разглядывала. Мне это всё порядком надоело, не дожидаясь, пока она выдаст чек, я сунул кольцо в карман и ушел.
Не стоит спешить домой в плохом настроении. Заправил полный бак, поставил машину на мойку. Чистая машина с полным баком прибавляет уверенности в себе и поднимает настроение. Пошел перекусить в кафе. Съел бутерброд с семгой, неспешно выпил кофе, а потом поехал за девочками в садик. Мне непременно хотелось, чтобы они присутствовали в момент, когда я вручу Яне колечко. Только малышки смогут искренне разделить эту радость со мной, и больше никто.
Мы вошли в квартиру неслышно. Яночка что-то печёт, сладкий аромат слышно с лестничной площадки. Кира одернула меня за рукав и показала развернутой ладошкой на ботиночки. Помог ей разуться и заглянул на кухню. Там никого не оказалось, на столе остывает пирог. Нет ничего уютнее, чем только что испеченный пирог. Какая же она умничка.
Яна вышла из ванной. Влажные волосы она свернула в гульку и закрепила прядью кверху, обнажая длинную шею.
– Что-то вы сегодня раненько.
– Не терпелось поскорее тебя увидеть.
Яна скривила милую гримасу. Я замер, не сводя с неё глаз, в кармане нащупал колечко и уставился пристальнее, думал, что бы такое сказать. Репетировал по дороге, но всё забыл. Пауза затянулась. Кира хотела побежать к маме. Настя остановила её, и девочки остались у входа в комнату.
