Что тут скажешь, нужно было позвонить и спросить, сам же виноват. Но Яночка молодец, много ли кого дома салатом «Цезарь» встречают. Правда, в ресторане он вышел бы вдвое дешевле, но неизвестно, что повара туда кладут. А тут всё ясно и порции большие. Пармезан найти сложнее, чем молоко единорога. Я устал, валюсь с ног. Спать хочу больше, чем «Цезаря» и жену вместе взятых.
– Где ты так долго ездишь?
Молча кладу сыр на стол и поворачиваюсь, чтобы уйти.
– Ты куда?
– Устал сильно, пойду, прилягу.
– А руки мыть? Ходил неизвестно где.
– Мне не пять лет.
– Тем более. Почему я должна постоянно напоминать? И для кого наготавливала?
– Не заводись. Всё съем, минуту полежу и всё съем.
– А ты вино купил?
– Какое вино?
– Красное. Написала же. Ладно, отдыхай.
Повалился на диван и моментально заснул.
Сегодня суббота. Проснулся в восемь совершенно разбитый, ноет правое плечо, отлежал. В квартире тихо и душно. Скоро все проснутся, позавтракаем и соберем вещи для переезда в дом. Хочу покончить с этим делом до понедельника. Начинается новая жизнь, без футбола.
Зажег в ванной свет, открыл холодную воду, выдавил зубную пасту. За спиной приоткрылась дверь, в зеркале я увидел крадущуюся Яну.
– Попался! Вов, ну кто так делает? – Сонно рычала жена, заглядывая мне через плечо. – Кто пасту давит с середины? Терпеть это не могу.
Она проснулась на два часа раньше обычного, чтобы поймать меня с поличным. Ненавижу претензии с утра пораньше.
– Это не я.
– Конечно не ты. Домовой так делает каждое утро.
Я продолжаю смотреть на нее через зеркало. Какая же она красивая. Сонные глаза сощурены сильнее, чем обычно, пряди волос взлохмачены, губы припухли. Голос слегка надтреснут.
Бросил зубную щетку в раковину. Яна вздрогнула. Глубоко дыша, я развернулся, схватил её чуть выше талии правой рукой, а другой под ягодичку, усадил на стиральную машинку и частыми поцелуями осыпал шею. Она уперлась руками в дальние углы машинки, развела в стороны ноги, согнула, обвивая и прижимая меня к себе. Белье с неё не снимал, сдвинул немного в сторону. Стиральная машинка бешено застучала нам в такт, как в режиме отжима.
– Вов, что ты творишь, дети могут услышать…
Я замер прислушиваясь.
– Почему ты остановился? – Она с нетерпением подалась вперед.
Краем глаза видел наше отражение в запотевшем зеркале. Прекрасно смотримся со стороны. Я наслаждался этим зрелищем, наслаждался Яной и её ароматом, особенным запахом, который невозможно описать, ни на что не похожим. Так пахнет любовь.
Приходилось подгибать колени, стиральная машинка, с моим ростом, не самое комфортное место. Мышцы бедра напрягались и тряслись. Остановился, потянул Яну на себя что бы спустить на пол, она протестующее затрясла головой. Когда ноги коснулись кафеля, грубо развернул её спиной к себе. Она угадала мое желание, оперлась локтями, прогнула спинку, приподнялась на цыпочках и мы продолжили.
– Отлично, Владимир, – сказала Яна пару минут спустя, парадируя строгую учительницу, – но вот пена для бритья стоит не на своем месте, – поучала она, – впрочем, это тема следующего занятия.
– Буду рад стараться, Яна Игоревна.
– Учту. Раз ты уже проснулся, сходи за хлебом, а мне нужно привести себя в порядок.
После завтрака отвез Яну с девочками к тёще. Помощи от них мало, только под ногами путаются. Вещи перевез сам, грузчики стоят денег, а мне нужно экономить.
На улице стемнело. Вещи перевезены в дом. Я вернулся в квартиру, принял душ и переоделся в чистое белье. Грязную одежду выбросил. Чудовищно устал, но на сэкономленные деньги купил бутылочку вина и немного готовой еды. Думаю, оно того стоило.
Глаза у Яны и детей округлились, как только мы въехали во двор. Раскрыв рты, они долго рассматривали фасад, мраморные лестницы с массивными балясинами, полукруглый балкон, бетонные вазоны на гранитной брусчатке с ещё цветущими хризантемами.
– Вот это хоромы, – прошептала Яна, выйдя из оцепенения, – хочешь сказать, мы здесь будем жить?
– Уже живём, занимайте комнаты, разбирайте вещи.
Дети побежали наперегонки, захлопали двери, с восторгом носились они из комнаты в комнату. Дом наполнился смехом, и он разом преобразился, словно со сказочного замка снялось проклятье злой колдуньи.
Несмотря на усталость, я долго не мог уснуть. Нахлынули воспоминания о далеких временах, когда мы жили здесь с матерью и отцом. Я бегал по этим коридорам, так же, как Настя с Кирой, а мама постоянно готовила. Стряпня остывала и отправлялась на помойку, потому, что тот, ради кого она старалась, уже где-то поужинал. Это повторялось каждый день.
Будильник прозвенел в семь. Пробуждение в родительской спальне в нашем доме было новым испытанием для меня. Уверенно отдал бы глаз на спор, что мне двенадцать лет, я опаздываю в школу, на кухне меня ждут мамины оладьи со сгущенкой, а остальное всего лишь сон. Но на кухне, впрочем, как и в других комнатах, меня никто не ждёт. Жена и дети крепко спят.
