«Ага, Илоне это расскажи, её детям и внукам. Да как ты смеешь сюда маму приплетать?!» – думал я, с огромным трудом сдерживаясь, чтобы не сказать это вслух и не ударить по его лживому лицу. – «И как только язык поворачивается?»
– Да, папа, ты прав, нам не стоит ругаться, всё будет хорошо, а дети не крест, дети - это счастье, и они, мне не чужие. – Ответил я.
– Мне пора ехать, – с трудом выдавил он из себя. На стоянке ожидает такси. Илона сидит на заднем сидении и не сводит с нас злых глаз.
Отец не мог говорить, он с трудом сдерживал слезы, на прощание тепло обнял, намного теплее, чем когда-либо раньше. Я поспешил уйти, слишком трогательным было наше прощание. Терпеть не могу долгие прощания.
Свадьба была вчера, а сегодня я проснулся с кольцом на безымянном пальце, в постели со своей женой, в роскошном гостиничном номере. Девочки уехали из ресторана с её мамой, и до полудня мы принадлежим только друг другу. Яна ещё спит, а я просыпаюсь рано и не могу долго валяться. Стою возле окна. Город давно проснулся, потухли фонари. Ворошиловский проспект замер в бескрайнем заторе, по тротуарам снуют хмурые пешеходы, все спешат, и только Яна безмятежно спит. Когда она проснется, мы поедем домой, соберем вещи и сбежим на недельку в Сочи. Думаю, она не откажется. Дорога займет весь день, зато утром мы будем далеко от этой серости, среди пальм, моря и заснеженных гор.
Яна с удовольствием приняла мое предложение. Вещи загружены в машину, малышки рассажены по детским креслам. Бронировать номера заранее нет никакого смысла, в конце октября гостиницы на побережье пустуют. Мы отправляемся в путь.
– Тебе дали отпуск?
– Дали. Куда они денутся, – соврал я. Ещё вчера я никуда не собирался ехать, решение спонтанное. Никто меня не отпустил бы, а выгонят, так выгонят, сам же хотел уйти. Жить нужно здесь и сейчас – это немногое, что я запомнил из мотивирующих видеороликов про бизнес и духовный рост.
– Хорошо. Я никогда не была в Сочи.
– Тебе понравится. Необычный город, атмосферный.
– Что это значит?
– Город, в котором утро понедельника похоже на вечер пятницы. Сама всё увидишь.
Тойота плыла мимо садов и изумрудных полей озимой пшеницы. За Горячим Ключом пейзаж стал разнообразнее, лесистые склоны гор переливались всеми оттенками красного, зеленого, желтого. Несколько раз мы останавливались насладиться этой красотой, размять ноги, и чтобы девочек не укачало. В Джубге показалось море. Солнце катилось в закат. С каждым километром дорога становилась извилистее. Машина взлетала на подъемы, ровно, как утюг, заходила в повороты, неслась по склонам, пока не упиралась в хвост перегруженной фуре, движение ненадолго замирало. В верхних точках грузовик прижимался к обочине, а скопившиеся за ним машины единым порывом неслись дальше, до следующего тихохода. Местами был уложен новый асфальт, разметку не нанесли, и дорога сливалась в сплошное черное пятно. Глаза сильно устали.
Остановились в маленькой гостинице на Мамайке. До моря пять минут пешком. Гуляли по пляжу, бросали в море камешки, дети собирали ракушки. Яна читала любовный роман. Вспомнить о той поездке особенно нечего, дни тянулись, наполненные счастьем и покоем.
– Давай останемся здесь навсегда, – мечтательно сказала Яна в один из вечеров. – Это магнолия цветет?
– Нет, я не уверен, кажется, мушмула. Сочи хорош в межсезонье, летом толкотня, пробки, а зимой сплошная тоска.
– Зимой везде тоска.
– Нам не будет скучно. У меня большие планы.
– Что ты задумал?
– Переедем в дом, детям полезно бегать во дворе.
– Хочешь снять дом?
– Нет, он у нас есть. Большой и красивый, я там рос.
– Почему не рассказывал?
– О, ты ещё много чего узнаешь.
– Хоть бы – хоть бы только хорошее, – Яна по детски зажмурилась и скрестила пальцы.
На пятый день тишина и спокойствие утомили, погода испортилась, всю ночь моросил дождь. Прогноз погоды не обещал улучшений в ближайшие дни, и мы вернулись в Ростов – на – Дону.
Проснулся в десять. После отдыха не хотелось возвращаться к мрачной реальности. В клуб ехал без иллюзий. Забрать бы поскорее документы в отделе кадров и покончить с этим без упреков, нравоучений и нотаций. У входа столкнулся с тренером.
– Кого я вижу, Володя, звезда пленительного счастья.
К нотациям добавились насмешки, только этого мне не хватало.
– Здравствуйте, Николай Юрьевич, да вот за бумагами приехал.
– А, ну бумаги это святое, не даром говорят: больше бумаги, чище задница. Документы тебе по почте высланы с приказом об увольнении. Зря изволили беспокоиться, сударь.
Он демонстративно захлопнул передо мной калитку из металлических прутьев, и, обернувшись, небрежно бросил:
– Дурак ты Володя, к твоей-то физике да мозгов бы самую малость…
