Я не опоздал, приехал на семнадцать минут раньше назначенного времени. Второй участник неизбежного столкновения уже ждал меня на пересечении Золотистой улицы и третьего Прибрежного переулка. Белый фургон оказался старой маршруткой. Выхлопная труба эпилептически тряслась, извергая наружу клубы сизого дыма, крылья и двери машины настолько были изъеденные коррозией, что в щели свободно пролезла бы кошка. Я моргнул дальним светом. Водитель Газели бросил в приоткрытое окно окурок и вышел навстречу.
– Серёга, – представился он. Я тоже представился, мы пожали руки. – Сейчас объеду по Сахарной, а ты становись ровно на мое место. Ехать буду медленно, аккуратно. Хочешь в машине сиди, хочешь со стороны наблюдай, мне как-то побоку. Деньги давай вперед.
Отсчитал десять тысяч, и протянул купюры Серёге.
– Ну, как говорится, с Богом, – сказал он, ёжась от холода, и побежал к своей машине. Под капотом Газели засвистели ремни, машина тронулась и скоро скрылась за поворотом.
Я поставил Тойоту на место, где только что стояла Газель, и вышел из машины. На небе ярко светит луна. Нет ни одного облачка. Лёд на луже хрустит под каблуком. Холодный ветер обжигает лицо. Прячась за распрямленный воротник куртки, я осматривался по сторонам. Место тихое, глухое. Вокруг ни души. На противоположной стороне улицы припаркована машина с наглухо тонированными окнами. Она, видимо, стоит давно, стекла покрылись изморозью. За спиной скрипят деревья в жуткой рощице. Никогда здесь раньше не бывал. Ожидание затянулось. Дрожь от холода усиливалась беспокойством. Успокаивал себя тем, что это не продлится долго. Серёга сделает свое дело, сотрудники полиции быстро оформят нужные бумаги, и мы разъедемся по домам. Все хотят заработать. Всё заранее договорено. Какие же тут могут возникнуть проблемы? С другой стороны, с Аршаком ведь тоже всё поначалу было гладко и заранее договорено, а вышло нехорошо. Гнал эти мысли подальше, но без успеха. Дрожь не унималась.
Вдали показались желтые фары, начал вырисовываться силуэт белой кабины Газели. Гул мотора нарастал. Перед самым поворотом звук стих, и я смог ясно разглядеть, как не Серёгина, а другая, бортовая Газель бесконтрольно несется в мою сторону. Передние колеса до отказа вывернуты влево, но машина, скользя по укатанному снегу, уверенно идет прямо. Через секунду грузовичок с глухим хлопком ударил в переднее крыло Тойоты, отскочил, развернулся и остановился, упершись в высокий бордюр.
Разинув рот, я беспомощно наблюдал эту картину. Как только Газель замерла, я кинулся к водителю, но поскользнулся, упал, вывихнул лодыжку и счесал кожу на запястье. Боковым зрением увидел, как распахнулись двери тонированной машины на противоположной стороне улицы. Попытался быстро встать, но хлёсткий удар под коленку вернул меня на асфальт, и чей-то тяжелый ботинок придавил спину.
– Лежать, рожей в землю, – скомандовал голос придавившего меня крепкого мужчины, скрывшего лицо за черной маской. Я повиновался, только немного приподнял голову. Он же резкими и грубыми движениями сложил мои руки за спиной и защелкнул наручники чуть выше ссадины.
Водителя Газели ждала та же участь. С выражением крайнего недоумения он упирался, хватался за дверь машины, пытался что-то им объяснить, звал старшего, вопил, звал маму. В этот же момент из-за поворота тихонько выкатился белый фургон, мужчина в черной куртке с надписью «полиция» на спине жестом приказал ему остановиться, но Серёга резко вывернул руль, двигатель взревел на низкой передаче, и Газель исчезла вдали.
Меня усадили на заднее сидение ВАЗа четырнадцатой модели.
– Причина задержания понятна? – спросила черная маска из темноты.
– Нет, – ответил я, пытаясь изобразить презрение и хладнокровие, – это какое-то недоразумение. Не имеете права. Вы об этом пожалеете.
Наручники сползли на рану. Подумал о Яне. Что я ей скажу? Ничего. Я ей уже ничего не скажу, а вот они скажут. Чуть не заплакал от этих мыслей.
– В отделе разъяснят, непонятливый ты мой, – прервала мои мысли насмешка с улицы, и дверь машины захлопнулась.
Никак не мог узнать местность, по которой мы ехали. Обычно я смотрел на дорогу с водительского сидения своей машины, а не с заднего сидения патрульной. У высоких синих ворот с красной звездой посередине створки мы остановились. Блеснули синие маячки, и ворота медленно и тяжело поползли в сторону.
