– И лифчики? – Яна поджала губы, выпятила заметно увеличившуюся грудь, потрясла ею из стороны в сторону и состроила глазки.
– И лифчики тоже, – выдохнул я.
– Вот так сразу бы и сказал, нет же, нужно обязательно нервы беременной жене потрепать, – подытожила Яна и уставилась в телефон.
На подачках долго не протянешь. Она права, нужна хорошая работа. Понятно, что нужна. Где только взять хорошую работу, и что это такое - хорошая работа? У меня ни образования, ни стажа, ничего нет. Поспешил я с отцом разругаться, ох, поспешил. Тут меня пронзила мысль, что вдобавок ко всему, бабушка, наверное, позвонила уже отцу и отчитала его, как школьника какого-нибудь, а он это очень не любит.
«Господи, – схватился я за голову, – что же делать?». Ответ не заставил долго ждать, зазвонил телефон. Вызов шел от отца. Я ответил.
– Да, пап.
– Вов, скажи, пожалуйста, а с каких это пор, я тебя голодом морю и в такси работать запрещаю?
– Каком такси? – Изобразил я удивление. – О чем ты говоришь?
– Бабушка твоя позвонила, матами, как дворник меня обложила…
– Ах, бабушка. Я к ней сегодня заходил, вот она про тебя и вспомнила. Кого ты слушаешь? Это же старая маразматичка, первая интриганка на районе. Она давно нас поссорить мечтает, думает, что я к ней тогда чаще заходить стану. Не на того нарвалась. Я её попытки такие строго пресекаю, так и говорю, что папуля мой самый лучший, и что нет у меня на земле человека роднее, а она…
– Что есть, то есть, интриганка ещё та. Так что, выдумала всё?
– Само собой выдумала. Ты, что ли меня не знаешь? Я, пап, очком своим не торгую, слово мужика. Нам сориться нельзя, сам же знаешь, кому мы ещё нужны в этом лживом мире.
– Правильно говоришь, сынок. Приезжай ко мне завтра, поговорим.
– С радостью приехал бы, но я же без машины и без денег, нога ещё сильно болит…
– Хорошо, я сам заеду за тобой утром, в восемь часов.
– Целую тебя, папа.
В ответ раздались длинные гудки. Я откинулся на спинку дивана, закрыл глаза и почувствовал жар в висках. Моих сил недостаточно. Бабушка, конечно, хороший человек, но у неё нет столько денег, сколько мне нужно, а на одних её сочувствиях далеко не уедешь. Отец говорил, что хочет заняться строительством коттеджей, и я непременно должен быть там. Там, где деньги. Осталось только его в этом убедить, и хорошая работа у меня в руках. В этих размышлениях я погрузился в сон.
Проснулся в половине восьмого. Скоро приедет отец, он никогда не опаздывает и лучше мне встретить его на повороте, что бы Яна не видела нас вместе. Это для её же пользы. Пусть и дальше думает, что все денежные вопросы я решаю сам. В ванной из крана вместо воды раздался протяжный свист. «Опять что-то ремонтируют, – подумал я, – да сколько можно?». Налил из чайника стакан воды, смочил ладони, размазал по лицу, остатками прополоскал рот. На часах без десяти восемь. Нужно бежать. На ходу натянул куртку. Шнурки завяжу позже, рассовал их под язычки ботинок. Выскочил во двор. Захлопнул калитку и не успел вынуть ключ из кармана, как из-за угла показалась папина машина.
Я сел в машину, отец смерил меня взглядом. Он был чем-то не доволен.
– Доброе утро, пап, – сказал я как можно радушнее. В ответ он только кивнул.
– Пап, ты чего такой?
– Ничего. Всё хорошо. Ты завтракал?
– Нет, не успел.
– Не успел, – усмехнулся он с сарказмом, – я мог бы догадаться… Где тут поблизости перекусить можно?
– В это время, наверное, только на заправке.
– Часто там питаешься?
– Нет, просто знаю. Что за допрос?
– Не допрос это вовсе. Посмотри, как ты опустился. Глянь на себя. Не припомню, что бы ты хоть раз вышел из дома непричесанным, небритым, ненадушенным. А сейчас что? Столяр на стройке лучше выглядит.
– Воду отключили.
– Плохому танцору всегда сапоги жмут.
– Ты меня отчитывать приехал? Как я без воды умоюсь, побреюсь? В самом-то деле? Нам поговорить больше не о чем что ли?
– Поговорить, как раз, есть о чем. Мне не нравится то, что ты делаешь со своей жизнью.
– Не нравится? Так помоги мне всё исправить. Я не справляюсь, не могу так больше.
Отец удивленно поднял бровь, но тут же отвернулся, щелкнул вниз указателем поворота, резко развернулся и остановился на стоянке автозаправочной станции.
– Возьми себе что-нибудь пожевать, – отец сунул мне тысячную купюру, и мне показалось, что на его глазах навернулись слезы, – давай, быстрее. Одна нога там, другая здесь.
– Тебе взять что-нибудь?
– Воду без газа, только не холодную.
Через минуту я вернулся в машину и не успел захлопнуть дверь, как отец вдавил педаль газа, и машина рванула по шоссе в сторону Аксая. Через десять километров мы свернули на широкую гравийную дорогу, проехали еще два километра и остановились. В чистом поле торчали столбы электросетей, вдалеке строились три домика, одинаковые, как близнецы.
– Ну, как тебе? – Спросил отец.
– Даже не знаю. Глушь какая-то. Смотреть-то на что?
– Здесь строится элитный поселок.
– А что в нем элитного? Захолустье, как захолустье, самое настоящее. Тут, разве что, розыск переждать, если медведь не задерет. Попробуй ещё найти такого элитного дурака, который тут поселится.
