Бабушка вынула из шкафа ящик, из ящика коробку, из коробки кулёчек, из кулёчка папку, из папки конверт, а из конверта стопку денег и протянула их мне.
– Возьми вот, хоть покушать купи.
– Что ты, бабушка, не надо, тебе нужнее… – запротестовал я, незаметно, пальцами перебирая пятитысячные купюры. Набралось двенадцать листов.
– На зубы откладывала, а на что мне зубы. Если вы голодаете, так и мне кусок в горло не полезет.
– Святой ты, человек, – сказал я, крепко обнял бабушку и сунул деньги в карман.
– Володь, ты грамотный, посмотри-ка, а то я этим жуликам не доверяю. Почтальонша письмо принесла, а от кого не пойму, – бабушка протянула конверт. Отправителем значился банк.
На кухне разрывался свисток чайника.
– Я почитаю, что здесь. Там чайник выкипает…
Бабушка побежала на кухню, а я вскрыл конверт. Внутри лежала кредитная карта, и ПИН-код. Карту сунул в карман, письмо с паролем сфотографировал, аккуратно запихнул обратно в конверт и пошел на кухню.
– Ерунда какая-то, ничего интересного, – сказал я, демонстративно разорвал конверт и бросил бумажки в мусорное ведро под раковиной.
В чашки налит кипяток. Пахнет мятой. На сковороде скворчит масло, жидкое тесто поднимается в румяные оладьи. Масло брызжет на бабушкины руки. Она подбирает оладушки лопаткой и убирает сковороду в сторону. На ужин она поджарит картошку на этом же масле, из экономии, смажет маргарином сухарик и запьет чаем, заваренным в третий раз одним пакетиком. Она экономит на всем, моет полы в подъезде и накапливает немаленькие суммы, но тратить их на себя не может, ей жалко. Жить, как бабушка, я не хочу и не буду. Не буду давиться субпродуктами, не буду донашивать чужое тряпье, собирать по акции купоны и наклейки, лепить обмылки к новому куску. Нет, всё это не для меня, уж лучше сдохнуть. Еда, которую она готовит, вызывает у меня отвращение, но голод побеждает брезгливость, кончиками пальцев я беру оладушек, поливаю клубничным вареньем и кидаю его целиком в рот. Салфеток нет, они же стоят денег, бабушка протягивает мне вафельное полотенце, которым только что вытирала посуду. Меня сейчас стошнит.
– Спасибо, бабуль, всё очень вкусно.
– Ты ж не поел ничего. Хочешь, я тебе яичницу пожарю. Хлеб, правда, черствый…
– Я наелся. Правда, всё очень вкусно. Уплетать оладушки, когда знаешь, что дома Яночка голодная с детьми сидит…
– Я тебе с собой заверну.
– Нет, не нужно, сама лучше поешь, – тщетно пытаюсь отговорить, но она уже достала прозрачный кулечек, в котором раньше была крупа или что ещё и складывает в него угощения.
– Варенье возьми…
– Нет, нет, нет. Бабуль, я если бы на машине был, так взял бы, а в транспорте, куда мне с этим богатством трястись. В другой раз к тебе забегу, угостишь.
Бабушка причитает, охает, но отступает. В сотый раз материт моего отца, я поддакиваю. Наикается сегодня папуля, так ему и надо. Не сомневаюсь, что как только окажусь за порогом, бабушка позвонит ему и выскажет всё, что она о нем думает. Бабуля своих в беде не бросает.
Глава девятнадцатая
– Вов, так что там с машиной? – спросила Яна, разливая по тарелкам куриный суп с макаронами в форме звездочек.
– Поставил на ремонт, – соврал я, – ничего серьезного, через неделю заберу, будет как новая.
– Вов, мне нужны деньги. Завтра курьер привезет мой Интернет-заказ.
– Что заказала?
– Детям вещи на весну. Девочки так быстро растут. Ну и ещё кое-что. Завтра сам увидишь, а пока секрет.
– Сколько денег нужно?
– Двадцать – тридцать тысяч…
– Так двадцать или тридцать?
– Откуда я знаю? Заказала побольше всего, а что подойдет, то и куплю.
– Хорошо, – соглашаюсь я, достаю из кармана пачку денег, которые дала бабушка и отсчитываю тридцать тысяч, – мне для тебя ничего не жалко, ты же знаешь.
– Отец деньги дал?
– Ага, – усмехнулся я, – догнал и ещё раз дал. Скажешь тоже, отец… дождешься от него. Сам заработал. Пошел, с людьми встретился, ситуацию сложную урегулировал, свою долю получил.
– Тебе нужна хорошая работа.
– Волка ноги кормят. Тебя это не должно беспокоить.
– И всё же беспокоюсь. Восемнадцать недель это не шутка. – Она приподняла маечку и похвасталась слегка округлившимся животом.
– Всё будет хорошо, обещаю. – Я подался к Яне и поцеловал живот чуть ниже пупка.
– Ай, щекотно, – выпалила Яна и подалась назад. – Ещё я заказала комплект нижнего белья. Тебе понравится. Правда, он так дорого стоит, но хорошее белье, качественное.
– Очень дорого, это сколько?
– Десять тысяч.
– Это не может подождать?
– Может, – фыркнула Яна недовольно, – всё может подождать, и мой гинеколог, и роды. В чём проблема, Володь? Я, по-твоему, должна, как не знаю кто, в растянутых трусах к врачу пойти? Или может без трусов пойти? Вот он удивится…
– Не заводись…
– Что, сразу, не заводись? Ты же сам не хотел, чтобы я работала. И что теперь? Я должна выпрашивать у тебя деньги на трусы. Дожилась, называется.
– Перестань, мы купим тебе столько трусов, сколько захочешь, все трусы мира тебе купим…
