— Ханна, — я протянул руку, коснувшись её пальцев. Она посмотрела на меня. — Как только я вернусь, мы пойдём на свидание. Ты выберешь место, и весь день будет посвящён только нам двоим.
Её глаза загорелись мягким светом, и слабая улыбка тронула её губы.
— Обещаешь, ня?
— Обещаю, — сказал я, слегка наклоняясь и касаясь её губ лёгким поцелуем.
Вечер прошёл в тихом, почти семейном уюте. Камин трещал, распространяя мягкое тепло. Нек лежал, свернувшись клубком у меня на коленях, а Ханна сидела рядом со мной, её голова покоилась на моём плече.
— Нек, тебе тут нравится? — вдруг спросила Ханна, её голос звучал с улыбкой.
— Очень, мяо, — пробормотал он, не открывая глаз. — Здесь тепло, уютно, и кормят хорошо, мяо.
— Рада слышать, ня, — засмеялась она. — А тебе, Сноу, ня? Тебе здесь уютно, ня?
Я посмотрел на неё; я знал, какие слова сделают её счастливой.
— Знаешь… Это единственное место, где я могу расслабиться и по-настоящему почувствовать себя дома. Даже во время путешествий я с теплотой вспоминаю о доме и о тебе.
— Подтверждаю, он много рассказывал о доме и о девушке, что его ждёт, мяо, — подал голос кот.
— Эй, не сдавай меня, — усмехнулся я, погладив Нека по мягкой шерсти.
Ханна счастливо вздохнула, она закрыла глаза и посильнее прижалась ко мне.
— Нек, что ты думаешь о других обычных животных, ня? — любопытно спросила Ханна.
— Настоящие животные слишком примитивны, мяо. Я — высший представитель своей категории, мяо! — гордо проговорил Нек.
— То есть ты не ладишь с обычными кошками? И некогда не пробовал завести романчик с одной?
Нек недовольно прошипел.
— Прекрати, Сноу, мяо, это то же самое, если бы ты захотел завести романчик с коровой, мяо. Она может показаться симпатичной и даже даёт молоко, но она всё равно останется неразумным животным, мяо. А сама мысль об этом претит мне, мяо. Не скажу, что не задумывался о поиске кого-то и избавлении от одиночества, мяо, но варианты меня совсем не устроили, и я просто смирился, мяо, — его бушующее негодование под конец сменилось грустью.
Похоже, это для него больная тема. Нужно будет на досуге поразмыслить над этим, то, на что не подымится сделать лапа Нека, моя рука поднимется спокойно.
Я, ничего не комментируя, просто положил руку ему на голову и нежно погладил. Через пару минут он тяжело вздохнул и лёг обратно.
Перед тем как сменить тему, я задал последний вопрос.
— Скажи, а сколько ты уже в этом теле? — спросил я, продолжая его гладить.
— Больше ста лет, мяо. Я давно перестал считать, мяо. Будь я обычным котом, давно бы уже умер, мяо. Но поскольку моё тело было призвано из другого измерения, я даже не представляю, сколько проживу. Возможно, я и вовсе бессмертен, мяо, — усмехнулся Нек.
— А поэтому при заключении договора ты сказал, что договор будет длиться до моей смерти?
— Да, всё именно так, мяо.
Я усмехнулся и задал новый вопрос, чтобы сменить тему на что-то более весёлое.
— Нек, Ханна, если бы вы могли есть только одно блюдо каждый день, чтобы это было?
— Мясо, мяо, — не задумываясь ответил Нек.
А вот Ханна глубоко задумалась.
— Наверное рыбку, ня, — ответила она, смотря мне в глаза. — А ты, Сноу, что бы ты ел каждый день?
— Пожалуй, что-нибудь сладенькое, — я взял Ханну за подбородок, — Например, тебя, моя сладенькая.
Ханна залилась краской и спрятала лицо с широкой улыбкой в ладонях, а Нек, смотря за всю слащавость момента, поморщился и отвернулся к огню.
Так, за разговорами, мы просидели до поздней ночи. Камин потрескивал, освещая комнату мягким светом, а за окнами беззвучно падал снег. Это был простой, но тёплый момент.
На следующий день.
Взяв с собой Нека, Линну и Кроуэль, мы направились в сторону восточных гор. Через несколько дней пути мы, наконец, пришли к своей цели. Деревня тёмных эльфов выглядела так, будто время здесь остановилось века назад. Узкие улочки, вымощенные древними камнями, покрытые мхом, деревянные дома и незнакомые вырезанные символы на дверях. Единственное освещение исходило от тусклых магических кристаллов, закреплённых на деревянных столбах; их свет танцевал в густом тумане, создавая ощущение зловещности.
Некросс сидел у меня на плече, его хвост нервно подёргивался. Он тихо прошептал:
— Это не деревня, мяо. От неё… разит кровью, мяо, как бы нас не съели на ужин, мяо.
Я усмехнулся.
— Сомневаюсь, что им придётся по вкусу кошатина.
Линна шла сзади, сжимая кинжал. Её взгляд был сосредоточен, но насторожённость читалась в каждом её движении.
Кроуэль же была в своей стихии, передвигалась абсолютно бесшумно, изящно и смертоносно.
Мы двигались скрытно, обходя главные улицы. В одном из окон я заметил, как тёмный эльф с лицом, испещрённым болезнью, точит топор, напевая мрачную мелодию:
Разрежь тишину, как плоть ножом,
В лунную ночь мы пируем вдвоём.
С ветром поют мёртвые друзья,
Их голоса мне сладки, как семья.
Кость обглодай, оставь на потом,
Осколки их судеб лежат за столом.
Сердце проглочу — горячо и живо,
Пейте за здравие, и кричите: "Спасибо!"
Внутри дома на столе лежали кости — явно человеческие, судя по форме.
