Глаза чародейки блестели от навернувшихся слез. Хвостатые кометы, девственница она что ли… Да нет, быть не может. Она посвященная, а значит отучилась уже три года. Ей девятнадцать, самое малое. Какая девственница в таком возрасте, да с такой фигуркой! А значит, врет она все. И хотела, и знала. Но в последний момент решила, что случайнику с клетчатыми мозгами не по чину крутить шашни с наследницей рода. Вот же стерва!
Ни разу в жизни я не бил женщин. Змейка на тренировках и всякие уехавшие с трактов оторвы, которые в иных бандах бывают похлеще всех парней, не в счет. Даже с Кирией постыдная демонстрация силы не дошла до рукоприкладства. Сейчас я был как нельзя близок к тому, чтобы перейти черту и совершить обратную замену несостоявшейся любви на планируемую драку. Неутоленный жар терзал изнутри, готовый переродиться в бесконтрольное, слепое бешенство.
— И про ирис спорила тоже случайно? — мягко, почти ласково поинтересовался я. — Между прочим, за тобой должок — забыла?
Девчонка затряслась, как лист, расширив глаза, и на всякий случай отступила еще на шаг. Похоже, тепличная жизнь наследницы не притупила до конца чутье: она поняла, что бояться меня стоит по-настоящему. Правда, истолковала голос инстинкта совсем не так и, похоже, решила, что я сейчас востребую желаемое силой. Но надо отдать девчонке должное, в панику она не ударилась и ответила честно:
— Я была уверена, что ни у кого не получится его добыть. Хотела устроить Ползучке веселую жизнь в отместку за экзамен.
— Ползучке?
— Так Дайне называют. Он обожает всяких ящериц и змей.
— Вот уж странно, что ты ему не понравилась, а? — не удержался я. — Наверное потому что дура. Была бы поумнее, так заранее бы знала, что Ползучка давно уполз на Золотой берег, греется на песочке. А вот охране да, весело пришлось. Да и я не скучал. Тебе объясняли когда-нибудь, что долг есть долг, и платить его надо в любом случае? Даже если занимал деньги на лечение больной матушки, а их отобрали бандиты в подворотне?
— Пожалуйста, не надо! — в голос чародейки вернулось отчаяние. — Я понимаю, я дала обещание. Я исполню, честно, только… Не здесь, и не так… Пожалуйста!
Я презрительно сморщился в ответ.
— Заруби на носу, я беру женщин только в том случае, если они меня хотят. Заметь, меня хотят, а не оплатить долг.
— Так ты что же… Простишь мне его?
Надежда вспыхнула на лице Тианары с такой живостью, что мне стало даже стыдно за то, как я собирался поступить. Возможно, не поведи себя чародейка как последняя дрянь, я бы и правда сделал эту глупость: спустил заигравшейся девчонке ее ошибку, забыл о долге и впредь не вспоминал. Губы привычно сложились в коронную ухмылку Ксина Чертополоха, подающего надежды молодого главаря банды.
— Я не такой болван, чтобы прощать долги наследницам магических родов. Я, знаешь ли, случайник. Извилины у меня от боевого контура, и ничего, кроме грубой силы за душой. А без хороших знакомств в столице никуда.
Губы чародейки дрогнули.
— Я не хотела обидеть тебя, правда. Я… В общем… Ты все не так понял! Ты лучше большинства парней, которых я знаю, честно! Просто…
— Можешь не врать дальше, — отмахнулся я. — Знаешь, что такое открытый долг? Так вот. Не хочешь спать со мной — не надо. Ящеролюды с ним, девчонок много, переживу. Но взамен я попрошу тебя об услуге. И ты выполнишь мою просьбу в оплату своего долга.
