Сплошной ряд домов обрывался, упираясь в одну из улиц, параллельных Фонтанной. Высокий город я представлял себе довольно условно, и это сильно осложняло выбор лучшего пути. Насколько я понимал, мы находились примерно посередине между парком и воротами, ведущими к Нижнему городу и мосту… Как бы, по-вашему, они могли называться? Мостовыми? Восточными? Правильно, Верхними! Это была одна из любимых тем для подшучивания над приезжими, которых крепко обескураживала эта видимая несуразица. На самом деле ничего странного в названии ворот не было, поскольку стояли они верхними по течению реки. Пожалуй, если бы те, что находились ниже, получили название по такому же принципу, число сумасшедших в больницах города возросло бы вдвое. Потому что вели те ворота отнюдь не в Нижний город, а в Сады, самый небогатый из трех районов Подковы. Но звезды решили смилостивиться над нетвердыми рассудком, и ворота стали всего лишь Садовыми. Что, впрочем, не мешало особенно злорадным горожанам именовать их Нижними в беседах с чужаками. Местные отлично понимали, о чем идет речь, а приезжие, порой, блуждали по всей Подкове, сбитые с толку шутниками.
По правде, самым лучшим для нас было бы оказаться сейчас именно у Садовых ворот: на рассвете там уже оживленно. Сады живут тем, что снабжают свежими продуктами богатые кварталы Высокого города — как самыми обычными, вроде молока, мяса, рыбы и зелени, так и диковинными редкостями, выращиваемыми в особых оранжереях, где сложные магические конструкции позволяют нездешним овощам и фруктам чувствовать себя как дома. Обитатели Садов пробуждаются с первыми петухами и спешат с корзинками и тележками доставить товар на кухни богатеев.
Выбирать, увы, не приходилось: мы были в самом сердце чародейских кварталов, погруженных в сонную одурь. У Верхних ворот движение начинается хорошо если к полудню. Высокий город и примыкающие к нему кварталы Нижнего просыпаются поздно. Для большинства их обитателей рассвет — самое время отойти ко сну. Даже местные собаки ленятся брехать в такую рань, что, впрочем, неудивительно. Дворовых псов здесь держать не принято, а холеные комнатные собачки могут заслуженно считать свой образ жизни куда более человеческим, нежели иные люди по ту сторону реки.
В мертвой тишине сонных улиц звуки разносились далеко, четко. Я слышал, как клацают по мостовой подкованные сапоги одного из преследователей. Второй шел дворами, по земле, и звуком себя не выдавал. Оставшаяся часть пятерки все еще занималась домом, и к погоне пока не присоединилась.
Крайний дом был угловым. Каждое его крыло продолжалось сплошным рядом других зданий. По одному мы пришли, второй тянулся направо, в направлении особняков и городской стены. Можно было свернуть туда, либо рискнуть спуститься, продолжив бег по местным подворотням. Куда лучше? Я слишком плохо знал местность, чтобы строить планы, оставалось положиться на чутье.
"По крайней мере, на крышах не упремся в тупик", — решил я и махнул направо.
И снова длинная череда подъемов, спусков, прыжков — уж и забыл, когда в последний раз я так удирал! Кажется, еще до того, как возглавил банду.
Тому, кто держится центральных улиц и площадей, Высокий город мог показаться крайне простым в планировке, разделенным на четкие большие лоскуты. Но стоило только свернуть внутрь любого квартала, как начинались совсем другие улицы. Кривые, как дорога пьяницы, и запутанные почище ринских катакомб. Они пересекались, смыкались арками и переулками, расходились, сливались, обрывались тупиками, утыкались во дворы — в общем, веселее было только у нас в Стрелке, где добротно отстроенные улицы разом перетекали в трущобы, каменные дома соседствовали с деревенскими усадьбами, а просторные особняки — с полуразваленными хибарами.
Улица по левую руку была параллельна Фонтанной лишь в своем начале. Очень скоро она извернулась почти под прямым углом к своему прошлому направлению и сильно сузилась. Некоторые дома стояли так плотно друг к другу, что повздорив с соседом напротив можно дать ему в морду, не отходя от окна. Один хороший прыжок — и боевик справа остался не при делах. По крайней мере, до тех пор, пока не найдет обход.
Знать бы еще, где внизу есть проходы и арки, тогда и от второго избавиться — раз плюнуть. Гадство, ни ящера чешуйчатого не видать!
Впрочем, плохая видимость мешала не только нам. Когда очередная высокая крыша скрыла нас от чародея, я решил рискнуть. Мы спустились по водосточной трубе с другой стороны здания и что было ног припустили в обратном направлении. Тианара не только не боялась, но и вовсю крутила головой по сторонам. Зеленая мантия треснула по шву до самого бедра, демонстрируя подол легкого платьица, а из остатков прически выпали последние шпильки, позволив роскошным длинным волосам развеваться по ветру, как знамя ундарских* борцов за свободу.
—
