Наверное, я напоминал в тот момент артиста из площадного балагана, пытающегося удержать в руках шаткую гору самых разнообразных предметов. Когда плетенка на полу оказалась, наконец, в моем подчинении, я и сам не объяснил бы, каким образом контролирую два разнородных контура. Просто мне хотелось жить. Очень хотелось.
Повинуясь моей воле, коричневая плетенка принялась развеиваться, а вместе с ней бледнел, растворяясь, наметившийся контур четвертой сети. Но не первые три. Еще один жгут — насыщенного бордового цвета. Не глядя, я подплел его к какой-то из ящеролюдовых сетей. Сдохни, дрянь, надоела.
Во вторую сеть я попал уже не с первого раза. В глазах двоилось и плыло, и золотые мошки вспыхивали поверх заслоняющих взор темных пятен. Развеиваем и эту тоже…
Я не успел заметить, в какой момент вновь потускнел и растворился щит. Похоже, я уничтожил его случайно, не сумев мысленно отделить от бордовой плетенки. Но увидел, как рвется ко мне, оплетая руку, последняя освободившаяся сеть.
На этот раз я был готов к ощущениям принимаемого на ауру чужеродного контура. Ее уплотнившаяся поверхность заметно покраснела, подстраиваясь под нужный цвет. А потом бордовая сеть накрыла меня, пытаясь пробиться через последнюю защиту. Врешь, зараза. Мне уже не нужны были жгуты, чтобы переподчинить себе эту гадость. И развеять. К ящеролюдам…
Последняя плетенка истаяла светящейся магической дымкой. Все.
Я рухнул на колени, хватаясь руками за пол. Голова кружилась так, что я с трудом понимал, где верх, а где низ. Сквозь гул в ушах с трудом пробивались слова подбежавшего ко мне Палиара:
— Ты как? И что…
Я поднял на него невидящие глаза. Дал бы в морду, да руки не слушались.
— Заткни пасть, — велел я. — Еще вопрос "что", "зачем" и "как" — убью.
Из положения парень вышел просто мастерски. Он спросил: "А может?.."
— А может, вернемся?
Кометы, ну неужели нельзя помолчать? Вот просто взять и заткнуться?
Подниматься было тяжело, очень. Еще тяжелее оказалось не рухнуть обратно. Навалившаяся слабость лишь подогревала бешенство.
— Ты за кого меня держишь, сопля? Вернуться? Может, у вас, чародеев, так принято, возвращаться с полпути, а у нас такие неженки долго не живут.
— Что значит, "у нас"? Ты разве…
Я тряхнул головой, разгоняя пляшущие перед глазами звездочки.
— Парень, тебе никогда не говорили, что много знать опасно для жизни, нет? Так вот, ты допрыгался. Я тебе расскажу. Все расскажу. Допек уже вопросами своими. А после этого можешь забыть про все свои мечты и планы. Даже про теоретическую магию и заклинания от блох. Для начала, дружок, у тебя просто никакая память на лица. В Академию я в жизни не поступал, просто потому что никто бы туда меня не взял.
— Но ты ведь маг, — недоуменно начал Палиар. — Так почему…
— Слышал про пожар в Стрелке два месяца назад? Или такими мелочами как жизнь вшивых нищебродов у вас тут не интересуются?
Зеленые глаза расширились. Он все-таки понял, что к чему.
— Ты тот самый дикий маг, — догадался чародей, с каждым словом пятясь все дальше и дальше от меня. Но что примечательно, испуг не избавил его от привычки задавать вопросы. Наоборот, они хлынули из парня беспрерывным потоком.
— Ты владеешь своим даром, но как? Почему решил остаться диким? Зачем устроил пожар? Почему проник в особняк? Ты собираешься меня убить? Почему ты не пошел учиться? Или у тебя все-таки был наставник?
— Не было у меня наставника, — жестко оборвал я его. — А теперь будет. Знаешь, как называют людей, помогающих бандитам и ворам? Сообщники.
Хлоп, хлоп — моргнули светлые ресницы.
— Это что же выходит, — спросил Палиар, беспомощно уставившись на меня. — Я теперь преступник?
— Верно, парень. Ты все правильно понял. Теперь тебе одна дорога — бежать. Пока не нашли и голову не открутили.
— У нас другие наказания, — упавшим голосом отозвался чародей. — Камера, экранированная от магического поля… Лет на сто… А может, пожизненно… Все равно мало кто переживал в здравом рассудке…
Вообще-то, пока Палиар не совершил ничего такого, от чего нельзя отбрехаться. Но ему и в голову не пришло подвергнуть сомнению услышанное.
— Надеюсь, ты не хочешь туда угодить? — спросил я. — Тогда кончай болтовню и пойдем.
— Значит, ты меня не убьешь? — просиял чародей.
— Если окончательно не доведешь меня глупыми вопросами, — честно предупредил я.
Мы продвинулись молча аж до четвертой комнаты в длинной цепочке. Там Палиару изменило его долготерпение, и он с опаской поинтересовался:
— Слушай. Я никак не могу понять… А зачем тебе ирис?
Надо же, сообразил. Что ж, этому секрету все равно недолго оставалось жить.
— На ирис мне плевать, — признался я. — Я его тебе отдать собирался. Вообще, меня наняли добыть один артефакт, находящийся в этом доме.
Я думал Палиар клюнет на артефакт. Но оказалось — на ирис.
— Отдать? Мне? Но почему?
— В награду за помощь, — бросил я высокомерно. — Тебе ведь нравится эта Тианара.
