— Такого варианта я не исключаю, — ответил герцог ди Лоренцо и тут же добавил: — Но что-то мне подсказывает, что ему и без нас будет чем заняться. Ведь он, по сути, останется единственной силой в Бергонии. Здесь еще столько городов и поселений, которые нужно будет взять под контроль. В его руках окажется целая бесхозная страна. Правда, ненадолго. Потому что, пока он здесь будет несколько лет наводить порядок, мы тем временем вернемся домой и используем все добытое нами золото и серебро для формирования новых легионов.
— Ты так уверен, что жрецы будут спокойно на это смотреть? — со скепсисом в голосе спросил Карло.
— После того, что им устроил этот бастард, жрецам только и останется, что скрипеть от злости зубами, — усмехнулся Золотой лев. — Они потеряли много рыцарей, в том числе страйкеров. Их влияние в стране впервые за многие десятилетия ослабло. Последнее время они вели себя, как хозяева, и, как следствие, отдавили много мозолей. Я уже давно веду переписку с магистрами аталийских магических гильдий. Уверен, маги поддержат меня и мои начинания.
— А король? — со скепсисом в голосе, спросил Карло. — Думаешь, он позволит тебе усилиться?
— Альфонсо слаб, — презрительно поджав губы, произнес герцог ди Лоренцо. — Мы так долго смотрели в сторону других стран, что совершенно перестали думать об Аталии. Зачем нам сейчас Вестония или Бергония, когда на троне нашей родной страны сидит кукла, потерявших силу жрецов? Через слабого короля нами правит слабый орден. Мы должны восстановить справедливость!
— И каким же образом? — спросил граф ди Алькарас.
— Посадить на трон принца Адриана, например, — ответил герцог.
— Ты же не забыл, что он сейчас в плену?
— Ты ведь сам понимаешь, что он там пробудет не вечно, — ответил маршал ди Лоренцо. — Знаю, что вы думаете — Адриан никогда не был нам другом. Но, во-первых, своего папашу он любит не больше, чем нас, и наверняка спит и видит, как бы поскорее примерить себе на макушку корону Аталии. А о жрецах я вообще молчу. Достаточно вспомнить ту историю с его возлюбленной виконтессой, которая таинственным образом исчезла. Уже никто не сомневается в том, что это жрецы постарались убрать неугодную им возлюбленную принца, чтобы женить его на девушке из лояльного Алому храму рода. И во-вторых, у нас будет, что предложить наследному принцу. Именно поэтому нам нужно сохранить армию и, как можно скорее, вернуться в Аталию. Но сперва мы должны убрать с нашего пути войско принца Филиппа. Так что готовьтесь! Выступаем завтра на рассвете. И действуем по плану!
Бергония. Западное Предгорье. Долина холмов. Расположение армии принца Филиппа.
Принц Филипп сидел на своем походном троне и очень старался делать вид, что внимательно слушает докладчика. В главном шатре было многолюдно, свой походный трон, твердый и неудобный, принц ненавидел, а докладчик, очередной граф или барон, то ли из свиты герцога де Гонди, то ли из свиты дяди, был скучен.
Военный совет, который был собран после того, как разведчики доставили весть об армии Золотого льва, расположившейся на опушке леса недалеко от старых виноградников, заседал вот уже второй час. Что для принца Филиппа являлось сущим наказанием.
На самом деле, он до сих пор не до конца понимал, зачем дядюшка потащил его в такую даль и заставил терпеть все тяготы походной жизни. Ах, как хорошо было бы остаться в столице! Наверняка его любимая тигрица Лила уже родила. Целитель, следивший за здоровьем всех питомцев принца, утверждал, что та носит двоих детенышей. И теперь вместо того, чтобы заниматься маленькими тигрятами, Филипп вынужден сидеть на проклятом неудобном стуле и выслушивать всех этих болванов.
Ох, сколько раз принц уже был готов объявить о том, что ему надоела эта война и он намерен вернуться в Эрувиль. Но каждый раз дядюшка Клод, герцог де Бофремон, увещевал его и объяснял, что этот поход и громкая победа над аталийцами укрепит позиции Филиппа.
Принцу на самом деле было плевать на трон. Так он и сказал когда-то дяде, но тот довольно доходчиво объяснил ему, что если Филипп не станет королем, тогда на трон взойдет один из его братьев. А это значило, что очень скоро после коронации Филиппа просто убьют.
Умирать принц не хотел и, если ради выживания ему следовало занять место отца, он был готов, тем более что дядя пообещал взять на себя все тяготы правления страной. От Филиппа лишь потребуется иногда присутствовать на официальных приемах и там же прилюдно подписывать кое-какие документы или указы. В остальное время Филипп будет спокойно заниматься своим зверинцем, который дядюшка пообещал расширить.
Вспомнив об отце и братьях, Филипп еще больше погрустнел. С самого раннего детства он понял, что его семья значительно отличается от обычных семей.
