— Я бы приказал большинству тяжеловооруженных рыцарей спешиться и встать впереди, формируя две центральных баталии, — произнес граф де Потье. — Лучший доспех и лучшее вооружение позволит им выдерживать натиск аталийских легионеров. Вторую часть всадников я бы разделил на две небольшие баталии и направил бы их на стрелков. Они бы уничтожили лучников и, обогнув с флангов войско Золотого льва, ударили бы сзади. Тем временем остальные наши пехотинцы заняли бы позиции погибших аталийских лучников и с флангов зажали бы баталии неприятеля. Только в этом случае я могу гарантировать победу над легионами маршала ди Лоренцо. Иначе с нашей конницей произойдет то, что произошло сперва с маркизом ди Спинолой, а затем и с его отцом.
Чем дольше говорил старый маршал, тем неприветливей становился гул в шатре. Идея спешить большинство рыцарей не пришлась по душе дворянам. Подобная тактика — это позор для рыцарей, признающих лишь лихую конную сшибку.
Герцоги де Гонди и де Бофремон переглянулись. Иногда такое случалось. Эти двое как будто понимали друг друга без слов. Дядя взглянул на Филиппа и кивнул. Принц тут же кивнул ему в ответ.
— Его высочество благодарит вас за совет, мессир, — обратился герцог де Бофремон к графу. — Он услышал вас и должен хорошо подумать перед тем как принять решение.
Старый маршал тяжело вздохнул и посмотрел на принца. Филиппу показалось, что старик смотрит на него с жалостью. Или все же это было презрение?
Поклонившись, граф вышел из шатра, а за ним потянулись и остальные дворяне, на ходу обсуждая и удивляясь тому, как безжалостна бывает старость.
— Старик совсем уже выжил из ума… — услышал краем уха принц тихий разговор группы аристократов, идущих на выход из шатра.
— Спешить рыцарей могло прийти в голову только слабоумному…
— Плевать на всяких паникеров, господа! Завтра мы покажем этим наглым аталийцам силу и мощь слитного копейного удара нашей конницы!
Когда все дворяне покинули шатер и внутри остались герцоги де Гонди и де Бофремон, Филипп поднялся с трона и с удовольствием потянулся. К нему тут же подбежал его верный камердинер и начал поправлять одежду своего господина.
— Дядя, я устал и хотел бы отдохнуть, — капризно произнес Филипп.
— Конечно, ваше высочество, — поклонился герцог де Бофремон принцу и добавил: — Я прикажу, чтобы вас не беспокоили.
После этих слов, коротко кивнув в ответ на поклон герцога де Гонди, Филипп поспешил к другому выходу из шатра.
— Мессир, вы ведь не намерены снимать своих рыцарей с лошадей? — с улыбкой спросил герцог де Гонди у герцога де Бофремона, когда принц покинул шатер.
— Старик, похоже, совсем уже плох, — покачал головой герцог де Бофремон. — Если бы не знал его с детства, то подумал бы, что он намеренно пытается лишить нас преимущества.
— Но атаковать стрелков — это неплохая идея, согласитесь, — потер подбородок герцог де Гонди.
— Согласен, — кивнул герцог де Бофремон. — Предлагаю разделиться. Я с моими всадниками буду атаковать, скажем, правый фланг, а вы тем временем уничтожите стрелков на левом фланге.
Герцог де Гонди кивнул, соглашаясь.
— И в центре поставим две баталии пехоты, — добавил он. — При поддержке наших лучников и арбалетчиков они довольно быстро доберутся до неприятеля. А его высочество останется в тылу с резервом.
— Согласен, — кивнул герцог де Бофремон. — Достаточно и того, что его знамя будет на поле битвы.
— Его высочество уже думал, что будет делать после того как мы разобьем Золотого льва? — пристально посмотрел на дядю принца герцог де Гонди.
— Его высочество дождался бы маркграфа де Валье, чтобы увеличить свое войско, а потом двинулся бы прямиком на Аталию, которая после поражения маршала ди Лоренцо останется беззащитной, — хитро улыбнулся в ответ герцог де Бофремон.
Несмотря на улыбки и дружелюбный тон, оба были готовы в любой момент вцепиться друг другу в глотки.
— Две страны по цене одной, — улыбнулся герцог де Гонди.
— Верно подмечено, — хмыкнул герцог де Бофремон.
Узнай они, что в это мгновение они думали об одном и том же человеке, то наверняка бы очень удивились…
Бергония. Западное предгорье. Долина холмов. Расположение армии принца Филиппа.
Настроение Франсуа де Грамона этим утром было воинственно-приподнятым, а еще волнительным и восторженным. Как, собственно, и у всех дворян в армии принца Филиппа. Весть о том, что Золотой лев пытался с остатками своего некогда грозного воинства сбежать, поджав хвост, взбудоражила всех вестонских аристократов.
Кроме того, сильнейший маршал Аталии, захвативший за последний год практически всю Бергонию и разбивший войска маршала де Клермона, тащил за собой богатейший обоз. Каждый раз, когда Франсуа пытался представить себе, сколько там сокровищ, его тело охватывала дрожь возбуждения и предвкушения.
