Тогда Вероника вернулась к Рыськину и попыталась поднять его, чтобы вывести из клевера, однако он полностью потерял ориентацию в пространстве. Вероника принялась тащить его за ноги и кое-как стащила в кювет. Дальше дело не пошло.
— Ося! У меня просто не хватит сил! — стенала она, слушая хрипы Рыськина.
И тут судьба улыбнулась ей, послав ярко-желтую легковушку, которой управлял крепкий молодой мужик в вельветовой кепке.
— А ну-ка, давай, братан! — увещевал он Осю, вытягивая его на дорогу. — Давай, поехали!
Вероника выхватила из «Жигулей» свою сумочку, заперла их и, забравшись на заднее сиденье желтой легковушки, достала мобильный телефон.
— Матвей! — гневно крикнула она в трубку, едва услышала знакомый голос. — Это черт знает что!
— Что? — обалдело переспросил Каретников, который в настоящее время сидел в пражском кафе и наслаждался пирожными. — Что случилось, девочка моя?!
— Ты нанял для меня телохранителя! — надрывалась Вероника.
— Нанял, — согласился Каретников, стряхивая крошки с галстука. — И что?
— Он разваливается на кусочки!
— В каком смысле?
— Матвей, он страшно болен!
— Господи, чем?
— Он болен списком! ОРВИ и диарея у него были с самого начала. Потом добавилась клаустрофобия! Теперь выясняется, что у него аллергия на клевер!
— А что вы делали в клевере? — недовольно поинтересовался Каретников.
— Прятались от киллера!
— От какого киллера? — у того дрогнул голос.
— От седого, стриженного бобриком. Мне пришлось ударить его по башке и оставить на поле, потому что Рыськин, твою мать, начал задыхаться!
— Вероника, деточка, ругаться тебе совсем не идет.
— Когда ты прилетишь, Матвей? — спросила Вероника, переходя с гневного тона на жалобный.
Ей хотелось спрятаться от неприятностей. Любой ценой. Матвей — тот человек, за которого она согласилась выйти замуж. И он небезразличен ей. Но самое главное — он никак не связан с убийством в доме отдыха «Уютный уголок» и у него нет трехцветных ботинок, похожих на те, что носит Тарас Шульговский.
— Родная моя, успокойся! Я не знал, что все так ужасно! Ты ничего мне не говорила!
— Потому что ты не спрашивал!
— Я прилечу во вторник, — решительно заявил Матвей. — Хотя должен был остаться здесь до пятницы. Ты встретишь меня в аэропорту? Я скажу Дьякову, чтобы он заехал за тобой. Он предварительно позвонит, хорошо?
Закончив разговор, Вероника расплакалась. Ося хрипел на переднем сиденье. Мужик в вельветовой кепке не обращал на него никакого внимания. У него орало радио, и он вместе с ним в полный голос исполнял игривую песню, припев которой звучал весьма современно: «Я согласна за Шойгу даже в тундру и в тайгу. А за Путаным на Север без колготок побегу!»
Рыськин остался в местной больнице, а Вероника выложила мужику в вельветовой кепке целое состояние за то, чтобы он довез ее до Москвы Дома она приняла душ, поела, немного побегала по комнате, заламывая руки. Что она могла предпринять? Завтра воскресенье — пустой день, никто не работает. Придется ей сидеть дома. После того, что случилось, ездить в одиночестве по городу было страшно.
Но когда наступило утро понедельника, позвонил Рыськин и сказал, что у него случился астматический приступ и "чтобы скоро она его не ждала. Вздохнув, Вероника села перед телефоном и набрала домашний номер Казарюка.
— Сергей Евгеньевич? — строгим голосом уточнила она. — Это Вероника Смирнова. Ну, помните, ночью в редакции? Отлично. Можете уделить мне пять минут? Ваш босс Шульговский просил мне содействовать, не так ли?
Шульговский ничего такого не просил, но Вероника решила, что Казарюк не вспомнит об этом.
— Я согласен содействовать, — неохотно согласился тот. — Говорите, что вам надо.
— Мне надо знать, почему вы не поехали встречать Питера Ларсона из Лондона?
— Потому что… Потому что…
— Пожалуйста, правду, Сергей Евгеньевич!
— Потому что я не хотел расставаться с Наташей. Она мне понравилась, и у нас., как это сказать? Все шло на лад, вот.
— Так. Но если бы этот Ларсон все-таки прилетел?
— Я позвонил Марусе и попросил ее поехать в аэропорт вместо меня. Она все сделала бы в лучшем виде!
— Понятненько.
— Это все?
— Не все, Сергей Евгеньевич. Кто дал вам ключ от номера в доме отдыха?
— Наташа. То есть администратор. А что?
— Днем, когда приехали, вы заходили туда?
— Заходил. Нам надо было распределить роли на завтра.
— Кому это — нам?
— Ну, всем нам. Пришли Нелли, Голубцов, спонсоры…
— Шульговский тоже там был? — спросила Вероника.
— Да, был, а что? — заволновался Казарюк. Вместо ответа Вероника задала новый вопрос:
— Как же получилось, что днем ваш ключ открыл номер, а ночью, когда вы задумали лечь спать, — нет?
— Понимаете, я ведь поначалу честно собирался ехать встречать Ларсона. И отдал ключ Наташе, чтобы не таскать с собой. Я вечно все теряю! А потом, когда мне удалось свалить почетное поручение на Марусю, я снова взял ключ. Вот тогда, вероятно, и перепутал.
— Благодарю вас, Сергей Евгеньевич! — сказала Вероника, копируя Зоины интонации. — Если вы мне понадобитесь, я еще позвоню.
Она положила трубку и азартно потерла руки:
