Но стая, взявшая разгон, уже не отвлекалась на дополнительные источники боли. Её целью был Меченый, и она бежала на него как цунами, остановить которую может лишь другая, более мощная волна.
И она появилась.
Меченый не видел, как слева от него над Саркофагом зарождалось огненное зарево, в мгновение ока заполнившее полнеба. Он был слишком увлечен стрельбой, с нереальной для обычного человека скоростью меняя пустые магазины на полные…
– Меченый!!! – заорал я во всю мощь своих легких.
И он услышал меня. И понял, почему безглазые псы вдруг заметались, не обращая больше на него ни малейшего внимания. Стая захлестнула Меченого, но мутантам уже было не до охоты. Теперь они, развернувшись, мчались обратно, пытаясь уйти от волны нестерпимо яркого света, накатывавшей со стороны Саркофага.
– Меченый! Бежим!! Быстрее!!!
Небо над Саркофагом наливалось огнем, словно нарыв, готовый вот-вот прорваться. И мы бежали, уже особенно ни на что не надеясь. Потому что вряд ли возможно уйти от выброса фактически в его эпицентре. И что такое какой-то освинцованный вагон по сравнению со сметающим всё на своем пути страшным ударом потока аномальной энергии…
Предметы вокруг потеряли свои краски, в голове стал нарождаться нестерпимый звон. Казалось, еще немного – и этот звук разорвет нестойкие связи между клетками, составляющими человеческий организм, и тот, распавшись на микроскопические частицы, станет просто частью этой взвеси, знаменующей начало выброса…
Но я уже видел распахнутую дверь вагона, из которой махал нам рукой человек в знакомом противорадиационном костюме. В другой руке он держал фотоаппарат и щелкал им неприцельно, навскидку, словно расстреливая выброс своей навороченной камерой. И добежать нам оставалось совсем немного, чтобы, захлопнув за собой освинцованную дверь, утереть пот со лба и сказать:
– Ну, здравствуйте, академик Захаров.
Виктор лежал на койке и одной рукой рассеянно листал книгу, которую он вынес из Саркофага. Его вторая рука лежала на снежно-белой простыне, и в ней была воткнута игла капельницы. Рана в боку немного загноилась, но Захаров уверял, что это вопрос пары дней, которые и без того необходимы для отдыха и восстановления всем членам группы.
Рассказы, напечатанные в книге, были интересными. Все как один про Зону, но текст как-то не откладывался в голове. Наверно, потому, что Виктор сейчас думал о другом. Например, о том, что он так и не выполнил задание. И о том, что он скорее дал бы отрубить себе правую руку, чем позволил кому-либо убить сталкеров, с которыми он делил хлеб на привалах, которые перевязывали его, одновременно отстреливаясь от фанатиков Монумента, и которые сейчас то и дело норовили, обманув бдительность медсестер, заскочить в палату к больному, чтобы подбодрить его словом или каким-нибудь гостинцем, «вымороженным» у строгого персонала научной станции.
Выброс, от которого они столь удачно спаслись, по мощности не превысил стандартных показателей, и радуга, повисшая над центром Зоны после него, была обычной, бледно-серой, похожей на изогнутую полосу тумана, а не на окровавленный меч, выжигающий глаза тем, кто его увидит.
Сейчас, после столь удачного спасения, Виктору было глубоко наплевать на то, кто именно слил информацию о нем его потенциальным убийцам. Еще там, на Земле наймитов он твердо решил – с него хватит, он выходит из игры. Оставалось немногое – вернуться домой… и уйти из жизни. Из той жизни, которую он вел до сих пор. Он уже видел, как летит с ремонтируемого моста над каналом имени Москвы его черный «Мерседес» и как, не достигнув воды, превращается в огненный шар его навороченная машина. У агента его уровня всегда много личных врагов, и пусть потом его бывшие начальники разбираются, кто именно из них мог вычислить и убрать самого опытного киллера Комитета по предотвращению критических ситуаций.
Захаров сдержал свои финансовые обязательства, не забыв, конечно, вычесть из причитающегося героям гонорара долю за спасение и лечение. Его освинцованный вагон оказался изнутри обшит тончайшей сеткой, экранирующей излучение выброса, как, впрочем, и весь поезд, доставивший группу Меченого до станции Буряковка, что располагалась недалеко от озера Куписта.
