Нравилось ли ему это? Он никогда не задавал себе такого вопроса. Он просто выполнял задания. Автомат стреляет не рассуждая, подчиняясь тому, кто нажимает на спуск. Так и человек, ставший оружием, всегда требует оператора, без которого бездушная машина смерти будет просто куском металла… Или плоти. Жрущей, гадящей – и никогда не думающей. Думающее оружие опасно и подлежит уничтожению. Полному и желательно сразу. А если не получится, то по частям. А ведь часть его осталась там, на Большой земле…
– Ты женат? – спросил Призрак, словно угадав, о чем думает Виктор.
Тот кивнул.
– Фото есть?
Удивляясь сам себе, Виктор достал из левого нагрудного кармана фотографию Майуко и протянул ее человеку, которого впервые увидел десять минут назад и который за это время заставил его посмотреть на собственную жизнь другими глазами.
Призрак глянул на снимок и улыбнулся. Открыто и по-хорошему. Так редко улыбаются в Зоне, да, впрочем, и во всем остальном мире.
– Ну прям вылитая Кусуми Кохару, – сказал он. – Из Японии девочку привез?
– Там познакомились. Потом сама приехала в Россию, меня нашла.
– Ну, тогда это серьезно, – произнес Призрак, протягивая фото обратно. – Закончим дела, забирай её и вали от всех подальше к чертовой матери – если бабки есть, конечно. А нет денег, так делай их по-быстрому, с твоими способностями здесь это раз плюнуть. А потом обязательно двигай отсюда не задерживаясь. Каждый нормальный мужик мечтает о том, чтобы быть со своей семьей, а не шастать по зараженным землям…
– О каких делах ты говоришь? – прервал его Виктор.
– О наших, – просто сказал Призрак. – Когда уходишь откуда-то, нужно закрывать за собой дверь и не оставлять мусора. Тебя послали завалить нас? Значит, должен завалить. И вернуться с доказательствами. А после – исчезнуть, а лучше тоже погибнуть. Вместе с семьей. Умереть для всего остального мира. Этому, думаю, тебя учить не нужно. Но сначала я прошу тебя о помощи. Ты помог нам, уничтожив вертолет, мы помогли тебе убить мутантов. Между нами нет Долга жизни, потому я могу только просить.
Виктор хмыкнул.
– Нормально. Тебе б не ночным убийцей, а агитатором работать. Чего нужно-то?
…Позади нас послышался шум и топот многих ног. Видимо, справившись с забором, к нам тяжело бежали Следопыт и Выдра в своих экзоскелетах, за ними неслись несколько фигур в сине-серых костюмах.
– Вот вы где! – выдохнул Следопыт. – А нас тут наемники за лазутчиков приняли, чуть махалово не вышло. Хорошо, что Бехрам по рации вмешался.
– И правда, хорошо, что вмешался, – задумчиво произнес Меченый, глядя на Волкопса. Наемник тоже смотрел на него, сжимая и разжимая кулаки. Казалось, еще немного – и он бросится на сталкера, наплевав на все приказы.
Но дисциплина оказалась сильнее. Развернувшись, Волкопёс быстро пошел куда-то в сторону, словно боясь не совладать с собой.
– Вот и хорошо, – сказал Меченый. – А теперь пошли посмотрим, как у нас там насчет трофеев. Как я понимаю, Призрак, ты с нашим киллером договорился о сотрудничестве? Это ты молодец. Ему ж по закону за пиндосский вертолет треть хабара причитается, но один он столько точно не допрёт. Так что детали с Бехрамом придется обговаривать на месте.
В голове Виктора царил полнейший сумбур. Слова человека, которого он согласно приказу должен был убить, задели его до глубины души. Всё это наложилось на забытую за жестким экшеном информацию о том, что его «слил» наемникам кто-то сверху. Виктор понимал, что ведомство, к которому он относится, так вот запросто его не отпустит. И в то же время Призрак был прав – по большому счету Виктору такая жизнь порядком осточертела. Это киношные агенты 007 из фильма в фильм скачут по экрану, пачками вырезая вражью силу, и всё им нипочем. Однако у настоящего, живого человека в его случае два пути.
Первый – это «подсесть» на убийство себе подобных как на наркотик. Хемингуэй утверждал, что «никакая охота не сравнится с охотой на человека. А тот, кто полюбил охоту на вооруженного противника, уже никогда не сможет увлечься чем-то другим». Ветеран двух войн знал, о чем говорил. Знал он и о том, как разрушает этот наркотик ту незримую составляющую души, которая делает человека человеком, – ведь ни одно существо в мире не убивает представителей своего вида без веской на то причины.
Но есть и второй путь – уйти, пока чаша не переполнилась. Правда, дано это не каждому. Слишком это сильный наркотик – чувствовать себя богом, решающим, кому жить, а кого стереть одним движением указательного пальца. Ведь когда у тебя в руках винтовка, быть богом совсем нетрудно. Гораздо труднее перестать им быть…
Но для того, чтобы уйти, всегда приходится заплатить. В этом Призрак был прав. И Виктор понял – да, именно сейчас для него настало то время, когда он готов платить. Хотя бы для того, чтобы его жена всю оставшуюся жизнь метала «соточку» только в деревянные мишени…
