Вместо ответа Меченый плотнее прижал гарнитуру к уху.
– Призрак, Японец, как слышите, прием.
– Слышим нормально, Меченый, – раздалось в гарнитуре.
– Какие мысли? Проскочим?
– Хрен его знает, начальник, – хмыкнул Призрак. – А у нас выбор есть?
– Есть, – сказал Меченый. – Сделать крюк.
– Тогда считай, что нету. Топлива только-только до Пасти сфинкса хватит. Пиндосы заправились экономно – туда, плюс обратно, плюс пару лишних мензурок на непредвиденные обстоятельства.
«О как, уже и участок Стены свое название получил», – подумал я.
– Ну, на вас вся надежда, – сказал Меченый, держась за край распахнутого люка и глядя на почти живую преграду, сквозь которую нам предстояло пролететь.
По мере приближения к полю гигантских «веселых призраков» боковой ветер значительно усилился. Нас едва не сдувало сквозняком, но никто не желал покидать наблюдательного пункта. Смогут ли наши вертолетчики пролететь меж выводком Сцилл и Харибд, которые и не снились Одиссею? Хотя прогресс не стоит на месте и каждому веку – свои чудовища и свои легенды…
Пилоты уверенно направили машину в просвет между двумя наиболее толстыми и на первый взгляд наиболее медлительными торнадо. Внутри одного из них медленно вращался, поднимаясь кверху, огромный предмет, очертания которого невозможно было рассмотреть за тучей сопутствующего мусора. До него оставалось метров триста, когда я понял – аномалия вращает… двухэтажный дом, аккуратно выдранный из земли вместе с фундаментом. Почему строение не развалилось на кирпичи еще на начальном этапе подъема, было загадкой, но факты вещь упрямая. Дом медленно и величаво взлетал в небо, а на его крыше бешено вращался флюгер, по которому время от времени пробегали осторожные молнии.
Время словно замедлилось, и я уже понимал, что в момент нашего прохождения между двумя гигантскими аномалиями дом окажется на одном уровне с вертолетом. И если его в этот момент разорвет или живое торнадо просто решит метнуть в вертолет свой трофей, никакая броня не спасет машину и ее экипаж от гибели.
Внезапно Меченый оторвался от созерцания гигантских «веселых призраков» и бросился к зеленым ящикам. Если в них лежит то, что я думаю, он абсолютно прав.
Я кинулся ему помогать. Вдвоем мы, несмотря на тряску, быстро откинули тугие замки и отбросили зеленую крышку, под которой обнаружилось четыре старых, но надежных как «наган», одноразовых гранатомета «Муха».
Вертолет героически преодолевал сопротивление воздушной стены, порожденной серыми вихрями. Те из группы, кто стоял ближе к ящику, сгибаясь под ураганным ветром, похватали из ящика зеленые трубы, раздвинули их и, встав на одно колено, пристроили на плечи, стараясь стать в линию и при этом не перекрыть стоящим рядом товарищам сектор обстрела.
– Смотрите, чтоб струя газов била назад в открытую дверь, а не в борт вертолета! – заорал Меченый. И, удостоверившись, что казенная часть гранатометов направлена куда надо, крикнул: – Залпом – огонь!
Четыре ракеты, выпущенные одновременно, устремились к кирпичному дому.
– Ложись! – крикнул Следопыт, бросая в серо-пыльную муть за бортом бесполезную пустую трубу и падая на пол. Хотя, что надо делать, было ясно и без него.
Внизу неслабо рвануло, четыре взрыва слились в один. Осколки кирпичей и металла хлестнули по днищу вертолета, влетели в транспортный отсек и ударили в потолок. Рядом с моим лицом простучала дробь кирпичной крошки, кто-то слева от меня застонал.
Но это было еще не всё.
Вскочив на ноги, я увидел, что «веселый призрак» вращает не только остатки разрушенного взрывом дома. Жуткая аномалия раскручивала огненный смерч, порожденный взрывами ракет. Всего за пару мгновений на месте однородного серого вихря взметнулась к небу огненная плеть диаметром со знаменитые градирни Чернобыльской АЭС.
Вертолет развернуло, словно невидимая рука подкорректировала машину, намекая недвусмысленно – выбирайте, люди! Так человеку, стоящему на цыпочках с затянувшейся петлей на шее, изощренные палачи предоставляют выбор – самому спрыгнуть с табуретки или дождаться, пока от напряжения откажут ноги.
Но Меченый решил иначе.
– Призрак, Японец, – закричал он. – На полной скорости – вперед! В центр аномалии!
Это было самоубийство… или спасение. В принципе, говорят, опытные сталевары суют мокрую руку в расплав и выдергивают её невредимой в облаке пара. Все дело в скорости, хотя мне кажется, что это всё-таки брехня…
Сейчас нам предстояло испытать это на собственной шкуре. Я плеснул себе в лицо и на руки из фляги, остатками воды окатил стоящего рядом Клыка и бросился на пол лицом вниз, натянув на затылок ворот куртки и подворачивая под него кисти рук…
Вертолет на мгновение окутало ревущее пламя. У меня в голове пронеслось: «В аду будет уже не так страшно…» А еще я подумал, что еще пара секунд такой прожарки – и начнут взрываться «Мухи» в ящиках, если, конечно, там тоже были они. Но первыми, наверно, все же рванут топливные баки…
