– Черт, к Саркофагу не пройти, – скрипнул зубами Меченый. – Дорогу перекрыли, гады, и сейчас с минуты на минуту новое подкрепление подойдет.
– Поверху к Саркофагу и не надо идти, – отдуваясь после пробежки, произнес Следопыт. – Давайте слева в обход, я покажу.
– А что там? – спросил Призрак.
– Заброшенный тоннель, прорытый под Третьим энергоблоком ликвидаторами последствий аварии на ЧАЭС и ведущий внутрь Саркофага, – ответил Следопыт. – Я знаю, где вход.
– Рванули, – коротко бросил Меченый. – Показывай дорогу.
Такого маневра «монументовцы» не ожидали. Вместо того, чтобы прорываться через их заслон на дороге, мы резко ушли в сторону и просто обогнули их засаду пологим берегом канала пруда-охладителя. В мертвой зоне нас было не достать. Конечно, они пальнули несколько раз из гранатометов, пытаясь накрыть нас навесным огнем, но результатом данного маневра были лишь высокие столбы брызг в пруду да огромный сом, выброшенный на берег подводным взрывом.
В своем экзоскелете Sarcos последнего поколения Следопыт бегал довольно шустро и почти не отставал от основной группы, потому у нас было некоторое преимущество в скорости перед противником, на котором в этот раз оказалась броня попроще. К тому же «монументовцы» явно опасались какой-нибудь новой каверзы с нашей стороны и в немедленную погоню не бросились, исходя, наверно, из того, что куда эти камикадзе денутся с оцепленной территории? Ведь гораздо безопаснее прочесать её превосходящими силами, нежели преследовать небольшим отрядом, оставшимся от усиленной охраны моста.
Такая логика была нам только на руку. Тем более что Клык и Японец были ранены и хотя и не подавали вида, но держались из последних сил. Японца мы перебинтовали чуть ли не на бегу, и теперь оставалось немногое – последний рывок до тоннеля, о котором говорил Следопыт.
На пути нам попался лишь сытый «веселый призрак», лениво покачивающийся над растерзанной тушей квазимяса. А рядом с ним мерцало в траве «Тёщино колье» с необычайно крупными ярко-красными «жемчужинами», нанизанными на огненную нить. Я на бегу подхватил его и протянул Японцу. Но тот мотнул головой, мол, не надо. Ну, не надо так не надо. Может, его джепены каким-то своим методам излечения обучили, более действенным, чем старый проверенный артефакт, да еще такой величины. Клык от моего предложения тоже отказался.
– У меня уже налеплена панацея, – бросил он, сплевывая на землю комок густой слюны. – С «Колье» оно только хуже будет, эти артефакты, когда рядом, радиацию взаимно потенциируют. Можно прям на месте «смерть под лучом» получить.
Подивившись таким знаниям, я сунул добытый артефакт в пустой контейнер рядом с «Чистым небом», который уже давненько не подавал признаков жизни. В последнее время он стал очень быстро терять энергию. Это наводило меня на мысль, что артефакты, вырванные из привычной среды обитания, тоже имеют свой определенный срок жизни, после которого медленно угасают, как люди, волей судьбы оказавшиеся оторванными от семьи и родины.
– Туда! Быстрее, пока «монументовцы» не очухались.
Следопыт ткнул бронированным пальцем в сторону огромного серого здания, над крышей которого возвышалась знаменитая, известная всему миру девятиметровая в диаметре вентиляционная труба, словно полосатая рукоять гигантского кинжала всаженная в крышу так называемого 7001-го помещения Чернобыльской АЭС.
Через пять минут сумасшедшего бега мы были на месте. Следопыт изо всех сил долбанул бронированным сапогом в металлическую дверь, прикрывавшую вход в здание Третьего энергоблока.
Экзоскелет Sarcos оказался устройством более чем мощным – от удара проржавевшая дверь словно картонная смялась в середине и, слетев с петель, с грохотом упала внутрь. Мы вбежали внутрь с оружием наперевес…
Но стрелять было не в кого.
В огромном зале было пусто, словно в гробу. Ржавые механизмы и приборы непонятного предназначения, стоящие вдоль стен, густо поросли красным мхом, и сейчас уже вряд ли кто скажет, для чего и кому они служили четверть века назад. Весь этот склеп тускло освещали лампочки под потолком, горящие слабым, но ровным светом. Жуткая особенность Зоны, встречающаяся здесь повсеместно. И каждый раз, когда видишь такую лампочку или простреленный в нескольких местах радиоприемник, вещающий голосом умершего диктора о событиях давних и страшных, начинаешь понимать, что неспроста кто-то, дрожа от ужаса и медленно сходя с ума, стрелял в безобидный аппарат, а тот всё равно говорил, говорил, говорил…
В стене прямо перед нами был вделан огромный круглый люк, запертый на электронный замок.
– Сейчас, – сказал Следопыт, подходя к устройству и набирая на нем комбинацию цифр.
– Откуда код знаешь? – поинтересовался любознательный Клык.
– От Жмотпетровича, – не оборачиваясь прогудел Следопыт. – Данная информация обошлась папаше Дорсету в лишние две тысячи деревянных тугриков.
– Ни хрена себе, – покачал головой Призрак. – Безумно интересно, откуда о ней узнал Жмотпетрович, сидя на пятой точке у себя на кордоне?
