– Ладно, с кем не бывает. Это и есть жизнь. А ремонт ружья – пополам. Не отремонтируют, я тебе своё отдам. – Сергей примирительно похлопал Мишку по плечу.
Тот улыбнулся. Молодость! Она отходчива и бесшабашна.
– Вот только пацаны над нами в общаге ржать станут. По-моему, такого ещё ни с кем не было. – Теперь Мишка смеялся.
Смеялся и Серёга, крутя в руке раздавленный поездом котелок. Насмеявшись вдоволь, они приняли решение возвращаться в общежитие. Вечером уже были в городе…
Первым к ним в комнату вошёл Сашка. Поставил рюкзак посреди комнаты, зачехлённое ружьё положил на кровать. Сел, достал сигарету и, не спрашивая у ребят разрешения, закурил. А сделав пару глубоких затяжек, сказал:
– Рассказывайте, как ваше инспектирование прошло. Или охотились?
Друзья переглянулись.
– А что рассказывать, – замялся Мишка. – Нормально всё. Ни одного составленного протокола. Из дичи добыты селезень и вальдшнеп. Чучела будем делать.
Сашка заметил на столе сломанное ружьё:
– А это что?
– Ружьё!
– А с ним что случилось? У него вид, будто оно под поездом побывало.
Глаза ребят расширились.
– Ты как узнал?
– Никак. Просто сказал. А что, правда?
– Правда! – И Мишка рассказал, что с ними произошло.
После его рассказа Сашка выдержал необходимую паузу, чтобы осмыслить услышанное, произнёс:
– Ну, вы оба даёте!
– Кому сейчас легко! – вздохнул Мишка и спросил: – А у тебя как?
– Как и у вас. Лазил я по лесу, лазил. Ни людей тебе, ни зверей. Из продуктов с собой только соль и сигареты. Наконец через пару дней охоты увидел белку. Шлепнул её, бедолагу. Не помирать же с голоду. Потом добыл горностая. Варил его, варил, есть всё равно не смог – вонючий, зараза. А вчера иду, слышу – собаки лают. Смотрю, а это местные мужики зайчих беременных по озимым с гончей гоняют. Всё у них по-взрослому, у одного даже рог охотничий на груди висит. Тоже мне, мелкотравчатый! Вот я под гон их и подстроился.
– Грохнул? – не сдержался Серёга.
– Грохнул! – утвердительно сказал Сашка и наклонился над рюкзаком. Развязал верёвку, порылся внутри: – Вот! – В руке он держал шкуру гончей собаки.
Мишка с Сергеем застыли с открытыми ртами.
– Что замерли? Собачьих шкур не видели? – Сашка убрал шкуру обратно в рюкзак.
– Собака-то при чём? Люди всегда виноваты.
Сашка тяжело вздохнул:
– Вы правы, собака не виновата. Но не человека же из-за этого убивать.
– Ты же мог протокол на браконьеров составить, – резонно заметил Мишка. – Ты же теперь общественный охотинспектор.
– Инспектор! Да, если бы я от мужиков не убежал, поймали бы они меня и засунули инспекторское удостоверение в одно место… Ладно, пойду в магазин, мне полученный стресс снять нужно.
– Саш, ты нас прости, не обижайся. Нам тоже стресс надо снять. – Сергей открыл дверцу своей тумбочки. – На вот. Здесь и на снятие стресса хватит, и на закуску. Ты слетай мухой в магазин, а мы пока стол накроем.
– Переоденусь только. – Сашка взял деньги и вышел.
Через час ребята сидели втроём за столом и пили водку. Глубокой ночью к ним с шумом ввалилась компания сокурсников.
– Чего врываетесь, орёте?! – на правах хозяина комнаты осадил их Мишка.
– Увидели свет и заглянули. А на бесплатное угощение мы не претендуем. У нас всё с собой. – Студенты выставили на стол пару бутылок водки.
– Тогда присаживайтесь! – Мишка освободил стул.
– Сиди. Мы и постоять можем, не гордые. Больше войдёт.
– В ногах правды нет. Двигайте стол к моей кровати, всем места хватит.
Стол был установлен, и ребята расселись.
– А чего Юрка грустный?
Тот махнул рукой:
– Да мужика чуть не ухлопал своим изобретением, резиновой пулей.
– Применили?! – Сергей и Мишка вспомнили, как на вокзале Юрка хвалился.
– Ещё как применили!
– Мужик этот сети ставил. Мы к нему. Стали протокол писать, а он дёру. Бежит по пахоте, хрен догонишь. И мужичонка вроде худой, пятьдесят килограммов вместе с документами, но жилистый. Чувствуем, уйдёт. Тут Юрка и приложился со своего двенадцатого калибра. Как учили…
– Мужика после выстрела аж по земле протащило. Лежит он, труп трупом. Мы думали, что хана браконьеру. Подошли, на ноги поставили. Тот руки к небу тянет и плачет. Сдаётся и повторяет, словно попугай: «Не убивайте, не убивайте, дети у меня». Мы его заставили телогрейку снять. В ней дыра от пули. В рубахе тоже. Спина – сплошной кровоподтёк. Думаю, внутренности ему точно поотбивало. Хотя и расстояние приличное было.
– Сколько метров?
– Точно не помню. Может двадцать, а может, пятнадцать.
– Ты, Юрка, снайпер. Наливай, такой выстрел обмыть не мешает.
Юрка пить отказался.
– Дядька в милицию не потащит? – Сергей разлил по стаканам остатки водки.
– Не должен. Мы его до вечера поили и успокаивали. Вроде задобрили. Ладно, чёрт с ним, с мужиком. Вы-то как съездили?
Наступил черёд рассказывать Мишке, Серёге и Сашке. Все дружно смеялись. Расходились под утро.
– Мишка, давай спать, – предложил Сергей. – Что-то меня пошатывает.
– Какой спать! А чучела делать? Давай сюда птичек, мы их быстро в чучела превратим. Только нужно композицию придумать. Форму птицам правильную придать.
– Чего тут думать! Селезень летит, и вальдшнеп летит.
