– Мелко, дружок. Нет у тебя фантазии. – Мишка разложил на столе шкурки птиц и начал работать. Сергей помогал.
Когда днём сокурсники вошли к ним в комнату, друзья мирно спали, посапывая в кроватях. К люстре на леске были привязаны птичьи чучела. Летящий кряковый селезень и нападающий на него в позе сокола-сапсана вальдшнеп!
Комнаты охотоведческого общежития – это места, где студенты спали. А основная жизнь, особенно по вечерам, после занятий, проходила в коридоре общежития на нашем этаже охотоведов, тогда, в студенчестве, казавшемся таким длинным и широким.
Двери комнат хлопали оттого, что студенты ходили туда-сюда. Но в конечном итоге многие из них всё-таки оседали на полу или на подоконниках. Играли на гитаре или пели, сражались между собой в подкидного дурака (вдвоём можно играть в подкидного изо дня в день, отдавая этому всё свободное время и оставляя друг друга в дураках по многу сотен раз).
– Так. Ты, Мишка, дурак восемьсот шестьдесят четыре раза.
– А ты, Сашка, девятьсот восемь.
– Врёшь!
– Посмотри в мои честные глаза. У меня всё записано.
– Записано, записано! Тасуй и раздавай! – слышался типичный диалог.
– Я тебя на практике, по технике добычи, обыграю.
– Бабка надвое сказала.
Карты ложились по шесть штук перед каждым играющим на аккуратно расстеленную на полу газету. Дверь одной из комнат открылась.
– Миш, Сашка, вам песни не мешают? – вышел в коридор их сокурсник.
Картёжники отрицательно замотали головами, не отрываясь от игры. Студент двинулся по коридору к старшекурсникам, сидевшим на полу и певшим под гитару:
– Прекратите, пожалуйста! Мне завтра в тайгу на инспектирование ехать!
Песня умолкла на полуслове. Все удивлённо посмотрели на говорившего.
– Хорошо, – ответил кто-то.
– Спасибо. – Студент повернулся и пошёл к себе в комнату.
– Во даёт! – удивилась компания и снова запела, только значительно тише, вполголоса:
– Бахры, а ты что не поёшь? Русского не знаешь? – спросил Валерка сидевшего рядом товарища, будущего охотоведа, приехавшего в институт из Средней Азии.
Бахры смотрел в окно и думал о чём-то своём. Наконец ответил:
– Почему русского не знаю? Знаю. Говорю без акцента, не то что наши друзья из Прибалтики: «Зобака, папа пселовод» и так далее. Я, Валерка, русский язык плохо только на экзаменах понимаю. Почему только? Наверное, это у меня от волнения. – И его круглое лицо расплылось от улыбки.
– Помню, – Валерка рассмеялся, – как ты на химию пришел контрольную переписывать. Заладил: «Я это, я это! Я контрольный списать пришёл». Тебя тогда ещё из кабинета выгнали.
– Было. Это частный случай.
Бахры замолчал. Валерка пару раз затянулся сигаретой.
– Слушай, Бахр, сознайся, как всё же тебе учиться удаётся! И задолженностей у тебя нет. И не учишь ничего, и на охоту не ездишь, и газет ты не читаешь. А телевизора у нас нет.
– Зачем тебе это знать, брат?
– Интересно. Может, и я так захочу.
– У тебя не получится.
– Откуда ты знаешь? – Валерка сделал вид, что обиделся.
– Ай, брат, родом ты не из Средней Азии.
– Ладно, рассказывай, не тяни.
– Только, брат, для тебя. Слово, что никому не протрепишься?
Бахры посмотрел на Валерку. Тот утвердительно кивнул в ответ:
– Зуб даю!
– Тогда слушай. Когда я понимаю, что экзамен или там зачёт для меня трудный, то есть на халяву сдать не получится, я первым делом начинаю с преподавателем встречаться в институте и здороваться.
– Зачем? – Валерка с интересом посмотрел на товарища.
– Не перебивай. Сейчас узнаешь. – И Бахры, чтобы его, кроме их двоих, никто не услышал, перешёл на шёпот, поближе придвинувшись к Валерке. – Неужели тебе не понятно? Ай, до чего вы, северяне, бестолковые! Чтобы меня получше запомнили. Стою я и жду преподавателя. Вижу, идёт. Подхожу, мило улыбаюсь, как я умею, и говорю: «Здравствуйте!» Бегу по кругу, снова встречаю, прохожу мимо, и опять моё: «Здравствуйте!» И так всю неделю. Изо дня в день: «Здравствуйте! Здравствуйте!» После всего этого иду к преподу в кабинет и на очень плохом русском говорю: «Я это. Я Бахры! Из Азии я, по направлению в Россию прибыл. Я это. Я плохо предмет понимаю. Мне это, мне дополнительный занятий надо». Вот ты как, Валерка, думаешь, кто сможет в этом отказать студенту, плохо знающему русский язык? И который очень, ну просто очень, очень желает учиться и получить знания!
– Никто!
– Тут ты прав. Но преподаватель может думать, что на дополнительные занятия я не приду. А мне что в общежитии делать? Газет я не читаю, а телевизора у нас нет. Так?
– Так! – Валерка закурил очередную сигарету. По его лицу было видно, что рассказ товарища его интересует всё больше и больше.
И Бахры продолжил:
