Циркач шел сзади, с наказом от Бесконечного переместить свои глаза на затылок. То есть «отмычка» типа контролировал тыл – что для «отмычек», в принципе, дело обычное. Если кто сзади нападет, то пока новичка будут потрошить, остальные успеют среагировать и завалить врага. Пускать «отмычек» вперед – так себе идея, только под ногами мешаться будут и сектор обстрела своей тушкой перекрывать. А вот новичок сзади – это уже признак профессионализма командира отряда.
Таким образом мы довольно быстро отмахали около семи километров, обойдя по пути пару крупных аномалий и с десяток мелких – эти порождения мира «мусорщиков», выброшенные ими в Зону, любят подбираться поближе к дорогам. Понимают, что где дороги – там и пища, по которым она ходит…
И не только ходит.
На обочине валялся наполовину сгоревший грузовик, знакомый каждому, кто хоть раз слышал о Зоне. Эти ЗИЛы, носящиеся по дорогам Зоны на бешеной скорости, многие считают призраками, типа Летучего Голландца, ибо зачастую перевозят они обезображенные трупы. Однако их возможная призрачная природа не мешает им вполне реально влетать в аномалии – с соответствующими последствиями.
– Не иначе, «огненной звездой» его накрыло, – проговорил Бесконечный, кивнув на обугленный, раскуроченный «зилок».
– Похоже на то, – согласился я. – Известная тема, любят «звезды» за этими грузовиками гоняться…
И невольно поморщился.
Над лесом уже были видны проткнувшие небо антенны «Дуги» – и, похоже, это их действие ощущалось как внезапно появившаяся ломота в висках. Подошедший Циркач, кстати, тоже лицо кривил – лишь Бесконечный с интересом следил за нами.
– А я предупреждал, – с ухмылкой заметил он. – ЗГРЛС, похоже, в фазе, вон как молнии по небу разбежались. Еще на километр-полтора к ней подойдем, и будете сморкаться собственными мозгами.
Похоже, бармен оказался прав. В данном случае пройти мимо «Дуги», не получив необратимое поражение мозга, было нереально. Что ж, оставалось лишь признать: я рискнул – и ошибся. Тот случай, когда ты принимаешь решение с результатом пятьдесят на пятьдесят, как в рулетке, поставив на условное «красное» – и шарик, издевательски трясясь и вибрируя, словно от хохота, падает на «черное»…
Мир перед глазами слегка поплыл, как всегда бывает, когда попадаешь под действие мощного пси-поля – и вдруг я увидел, как черная копоть, покрывавшая останки раскуроченного грузовика, пришла в движение.
Она, словно черная простыня, стекла с металлических обломков и быстро поползла по земле в нашу сторону.
При этом детекторы аномалий молчали!
Не распознали неведомое порождение Зоны? Вполне возможно. Порой «мусорщики» выкидывают в наш мир настолько сложные отходы своего производства, что никакой детектор их не может засечь. И что с ними делать, тоже непонятно. Как сейчас, например.
Черная «простыня» двигалась гораздо быстрее любой известной мне аномалии. И однозначно быстрее человека, который вознамерился бы от нее убежать.
Мы с Бесконечным вскинули автоматы и начали стрелять. Секундой позже к нам присоединился Циркач…
Но все было бесполезно.
Пули пробивали «простыню», однако образовавшиеся отверстия мгновенно затягивались. Мелькнула мысль гранатой отработать неизвестное порождение Зоны, при этом упав ничком и очень надеясь, что осколок не прилетит в макушку – но я тут же отбросил эту идею. Расстояние было слишком маленьким, и за четыре секунды, пока прогорит пороховая мякоть замедлителя, неизвестная субстанция гарантированно облепит нас с ног до головы…
Что ж, нужно уметь признавать поражения. Я, бросив автомат и детектор, выдернул из ножен «Бритву», готовясь подороже продать свою жизнь… как вдруг неожиданно черная «простыня» остановилась в метре от нас – и начала трансформироваться.
В считаные секунды она уплотнилась, выросла вверх – и стала похожа на женский манекен из магазина одежды, только высеченный из полированного черного гранита. Причем манекен очень качественный, выполненный с мельчайшей проработкой деталей.
От такой неожиданной трансформации я даже подвис на секунду.
Я уже давно привык к простому правилу: в Зоне агрессивно все, что двигается. И самая лучшая защита от этого – бить на опережение.
Но черная статуя не двигалась.
Она просто стояла и смотрела на нас своими антрацитовыми глазами – и где-то на внутреннем, подсознательном уровне было понятно: она действительно смотрит.
Она – живая!
И сейчас ждет чего-то.
Вот только чего?
Моего броска и удара ножом? Очереди от бармена или Циркача? Но уже понятно было, что вряд ли наши атаки причинят какой-то вред этому странному существу.
Тогда какого ктулху ей надо?
В общем, надоело мне играться в молчанку. Я сунул «Бритву» в ножны, скрестил руки на груди и спросил:
– Ну ладно, давай поговорим. Кто ты?
Статуя повела головой в мою сторону. Черные губы шевельнулись на черном лице, и мелодичный, но при этом неживой, явно искусственный голос, звучавший словно со всех сторон, произнес:
– Меня зовут Грета.
