Дальше же отряд самых лучших и разноплановых бойцов на планете уничтожит одно за другим все правительства стран мира, заменив их послушными живыми куклами. И тогда на земле настанет единое царство науки и просвещения, где Захарову будет отведена роль бога, а всем остальным людям – функция подопытных мышей для его безумных экспериментов. Я помнил об однажды озвученном Захаровым законе ученого: все для науки. И в его случае в жертву науке он был действительно готов принести вообще все. И человечество – в том числе.
Я молчал, обдумывая услышанное. Вместо меня подал голос Циркач:
– А-фи-геть, – потерянно промолвил он. – И че теперь делать?
– Необходимо остановить репликантов, – сказала Грета. – Иначе очень скоро все люди на планете станут послушными рабами моего создателя.
– А ты не можешь это сделать? – спросил я. – Насколько мне известно, наноботы – страшное оружие, способное уничтожить любое живое существо за считаные секунды.
Грета покачала головой.
– Создавая меня, Захаров поставил блок из трех законов…
– Можешь не продолжать, – кивнул я. – Ты не способна причинить вред живому существу – хотя при этом вполне можешь создавать совершенные биологические машины для убийства.
– Это другое, – отозвалась Грета. – Тот, кто собирает пулемет на заводе, – не убийца. Убийца тот, кто целится и нажимает на спусковой крючок.
– Удобно, – хмыкнул Бесконечный. – Если дальше углубиться в болтологию, то и стрелок не убийца, ведь вся вина поражения цели лежит на пуле. С нее и спрос.
– Сейчас не время выяснять, кто на этом свете самый матерый мерзавец, – заметил я. – Грета права, репликантов надо остановить.
– А еще неплохо было бы остановить этого профессора, пока он не наплодил новых чудовищ, – заметил Циркач.
– Академика, – машинально поправил я, думая о своем. А именно – что я вряд ли смогу хладнокровно поубивать своих друзей.
И не хладнокровно – тоже.
Я слишком хорошо знал, что представляют собой существа, воссозданные из клеток убитых.
Это не копии и не какие-то другие люди или мутанты.
Это самые настоящие мои друзья. Захаров слишком круто преуспел в возврате мертвецов с того света, чтобы я мог убить тех, с кем меня связывало слишком многое. И в том, что это именно они, у меня не было ни малейшего сомнения. При всех своих отрицательных качествах Захаров имел одно несомненно положительное: он всегда держал свое слово. И сейчас он тоже сдержал его – правда, не совсем так, как я рассчитывал. Но тут уж ничего не попишешь: связываясь с джинном из лампы, Монументом или Захаровым, нужно отдавать себе отчет, что твои желания они выполнят не так, как ты рассчитывал, а так, как они сочтут нужным их выполнить.
– Думаю, Циркач прав, – сказал я. – Нужно прежде всего устранить причину проблемы, а уже потом бороться с ее следствием. Настало время навсегда остановить академика, тогда и мир завоевывать будет некому.
– Согласен, – кивнул Бесконечный, поудобнее перехватив автомат невидимыми руками. – Ну чего, пойдем, что ли? Вправим мозги этому безумному гению!
Захаров проснулся от того, что у него затекла шея до полного онемения. Академику даже приснилось, что ему отрубила голову какая-то жуткая механическая гильотина с бессмысленными паучьими глазами, а от такого не захочешь – очнешься. Неудивительно, кстати. Известно, что мозг во сне переиначивает мысли и впечатления дня на свой лад, после чего прилежно трансформирует их в кошмары.
А какие еще могут быть сны после просмотра видеотрансляции с налобной камеры Кречетова о том, как отряд репликантов бьется в Чистогаловке с толпой чудовищ?
Правильно, только такие.
Открыв глаза, ученый обнаружил себя в неудобной позе – сидящим в кресле и положившим голову на скрещенные руки.
– Понятно, – проворчал он, разминая задеревеневшую шею. – Опять отрубился за рабочим столом. Надо или трудиться поменьше, или кофеина употреблять побольше. Кстати о кофе. Грета, завари-ка мне чашечку, да покрепче.
Ответом ему было молчание.
– Грета?
Обслуживающий робот, которым управлял искусственный интеллект лаборатории, не пошевелился.
– Так-так, – пробормотал академик.
Его тренированный мозг уже просчитывал варианты произошедшего.
Поломка управляющего центра, отвечающего за все процессы внутри бункера, в том числе и за связь с Гретой?
Да нет, не похоже. Вон все индикаторы на управляющей панели зеленым горят. Да и, если разобраться, центр – это и есть сама Грета, которой в случае такой аварии даже напрягаться не надо: наноботы сами все починят в автоматическом режиме.
Какая-то внешняя диверсия, обрубившая одновременно и основную, и резервные энергетические подстанции? Тоже не то, иначе бы уже выла аварийка, сигнализируя о том, что бункер переключился на резервные генераторы. Да и на поведение Греты это бы никак не повлияло…
– Глупости какие-то кручу в голове, – буркнул себе под нос ученый. – Но что, ктулху меня побери, произошло?
