Впрочем, это не доставило бы ей особого удовольствия. Дворник Азиз с бабой Верой не спорил, вежливо кланялся и кротко принимал все ее ценные руководящие указания. Побеждать такого противника было попросту неинтересно.
Другое дело – соседи. Каждого из них баба Вера знала в лицо и по походке, так что все необычное и неправильное в облике и поведении замечала сразу же и могла без промедления заклеймить.
К сожалению, в трехэтажном одноподъездном домике было всего-то шесть квартир и двенадцать постоянных жильцов – маловато материала для клеймения. Хорошо еще, кобель из третьей квартиры регулярно водил к себе разных девах, а старый хрыч из шестой нелегально держал квартирантов, и пришлый люд вносил в жизнь бабы Веры желанное разнообразие.
Этим утром старушке повезло: словно компенсируя вчерашнюю скукотень, новый день щедро, как из мешка, вываливал пред очи бабы Веры незнакомцев.
Едва она обстоятельно устроилась на лавочке – застелила ее сначала клеенкой, потом пледом, а сверху еще положила подушечку, – как появился первый пришлый.
Рыжеватый смазливый блондин с хитрой рожей прошагал в чужой подъезд, как к себе домой, походя царапнув бабушку цепким взглядом и – для компенсации, наверное, – преувеличенно душевно поздоровавшись:
– Добренького утречка, бабуленька!
– И тебе не хворать, внучок! – в той же тональности напевно откликнулась баба Вера, подумав про себя: «У-у-у, чертяка конопатый! Рыжий, глаз бесстыжий!»
Не прошло и пяти минут, как из подъезда вышел другой чужак – не рыжий, непонятной масти, в кепке. Он даже не вышел, а вывалился, с крыльца едва не рухнул и дальше поплыл, как пьяный лебедь, по синусоиде.
– Залил зенки с утра пораньше! – радостно приветствовала незнакомого пьяницу баба Вера. – Ишь, нажрался, клоп вонючий!
Мужик и впрямь изрядно попахивал.
– Слесарь, что ль? – крикнула ему вслед любопытная бабушка, запоздало распознав вонь машинного масла.
Но предполагаемый слесарь ей не ответил. Ему было не до того: за кустами его шумно вывернуло, и неравнодушная баба Вера посочувствовала дворнику Азизу: мало тому было природной грязи во дворе, теперь еще и за алкашом приблудным убирать!
Нервничая, я звенела ложкой в чашке, как корова колокольцем, но следователь был невозмутим. Отодвинув нетронутую чашку, он открыл блокнот:
– Итак, Паулина Павловна…
– Полина, – перебила я. – Пожалуйста, называйте меня Полиной, я так привыкла.
– Хорошо. Скажите, Полина, вы ведь участвовали в телевизионной программе «Совет да любовь»?
– Пассивно, – я поморщилась. – Сидела в зале и смотрела.
– В зале?
– Ага. В зале смотрела в оба, а на экране потом уже вполглаза смотрела, потому что мне очень стыдно было, – вздохнула я. – Вы же видели, что там невестушки вытворяли?
– Вообще-то еще не видел, – признался следователь и, кажется, смутился. – Вообще-то я думал, что это вы были одной из «невестушек». Разве нет?
– А, это Юлины штучки, – я скривилась. – Она послала заявку на участие в программе от моего имени.
– Зачем?
– Затем, что у меня имя прикольное – Павлова Паулина Павловна! – как всегда, едва задели тему моего небанального ФИО, я начала сердиться. – Известно же, что на телевидении нужно чем-то выделиться, чтобы тебя заметили в общей массе, вот Юля и придумала хитрый ход.
– А фамилия самой Юли? – Следователь занес над блокнотом остро заточенный карандашик.
– Тихонова она, Тихонова Юлия Юрьевна. А почему вы спрашиваете?
– Потому что немного напутал и пришел не по адресу.
– Если вам нужна не я, а Юля, то как раз по адресу, мы обе тут живем, – я поняла, что ко мне у полиции ничего нет, и мне сразу же полегчало. – Это она вам тапочки подавала.
– Добрая девушка, – заметил следователь и улыбнулся. – Значит, это она ищет себе жениха?
– Она, она!
– А вы не ищете?
– А почему вы спрашиваете?
– Извините, это не имеет отношения к делу, – следователь перестал улыбаться. – Что ж, Полина Павловна, очевидно, я должен побеседовать с вашей подругой.
Он встал и коротко огляделся, как бы в поисках правильной собеседницы.
Словно Юля могла прятаться под столом или за холодильником.
– Она там, – я махнула рукой на дверь нашей девичьей светелки.
– Очевидно, не одна? – уточнил следователь, сделав пару шагов и насторожившись.
– С Эдуардом и Чучундрой, – ответила я, прислушиваясь к доносящимся из комнаты звукам и стараясь не выдать растущего беспокойства.
За дверью стучали, скрипели, топали и издавали невнятные гортанные звуки.
Бог мой, чем они там занимаются? Предаются бурной страсти? Всего лишь через полчаса после знакомства?!
– С Чучундрой? – повторил следователь, делаясь задумчивым.
Я бы тоже озадачилась, гадая, кому принадлежит такое имечко.
Хм, если вдуматься, мои родители не такие уж изверги. Я хотя бы не Чучундра Павловна по паспорту, уже и на том спасибо.
– Кто-кто, а Чучундра вашей беседе точно не помешает, – заверила я следователя.
С чего бы такому страшилищу, как наш кактус, мешать допросу? Напротив, он даже может помочь. Не зря ведь разные жуткие предметики и вещички – обязательная часть убранства классической пыточной.
