– Эй, а где бурная радость? Где ликование народных масс? – обиделся Эдик. – Я тебе сообщил, что маньяк обезврежен, а ты выражаешь благодарность не мне, а какой-то бабке!
– Я все тебе выражу, но чуть позже, – пообещала Юля. – Мне надо морально и физически подготовиться. Идем уже, я хочу Польке тетрадку показать.
– А я-то думал, меня хотя бы в щечку поцелуют, – продолжал показательно кукситься коварный Эд.
– Э-э-э…
Невнятный звук не особо походил на приглашение, но ушлый ухажор понял его правильно.
В квартиру этажом выше они ввалились в обнимку.
Вспыхнул свет.
Я протестующе замычала и прикрыла глаза, не собираясь общаться с двухголовым существом, вломившимся в квартиру без стука и звона, как к себе домой.
Подумаешь, какой-то двухголовый четверорук! До него уже приходили Гулливер с лилипутом, я даже глазом не моргнула.
Правда, Гулливер с лилипутом мне свет не включали.
– Боже!
Четверорук ахнул на два голоса и развалился на части.
– Полина! Что случилось?!
Я неохотно открыла глаза.
«Это не четверорук, это Эдик и Юля при-шли», – подчеркнуто любезно уведомил меня внутренний голос.
Как будто я слепая или тупая.
– Что за… Поля?! – вскричала Юля, брезгливо тряся подмоченной ногой.
– Поле битвы, похоже, – предположил догадливый Эд.
Я кивнула ему с печальной признательностью.
– Какой еще, на фиг, битвы? С кем ты тут билась, Павлова?! С Бастиндой?!
Бастинда, если кто не знает, это злая колдунья из сказки «Волшебник Изумрудного города». Она погибла, когда добрая девочка Элли облила ее водой из ведра.
Я оценила удачную шутку и захихикала, сотрясаясь и шлепая ладонями по мокрому полу.
– По-моему, у кого-то шок, – задумчиво сказал Эдик и присел передо мной на корточки. – Полечка, тихо, тихо, что случилось?
– М-м-мокрое дело! – выдавила я из себя и согнулась пополам от хохота.
– Юлька, тащи одеяло, ее надо согреть! – распорядился Эд и, подхватив меня под мышки, с легкостью пересадил на табуретку.
С насквозь промокших джинсов тут же потекли предательские ручейки, и я поторопилась оправдаться, заявив:
– Это не то, что вы подумали!
– Мы вообще не знаем, что и думать! – с претензией заявила Юля, перебросив Эдику принесенный плед.
Бело-синий, полосатый, как роба тюремного заключенного в голливудском кино.
Я расценила это как печальное предзнаменование и вслух задалась вопросом:
– Интересно, сколько мне дадут?
– Пожалуй, пару оплеух, – сказала Юля.
Эд тут же выполнил предписание, похлопав меня по щекам.
– Злые они, – пожаловалась я хрипотой, как тюремный шансонье, кукушке Варваре, высунувшейся, чтобы примкнуть к недоброму веселью. – Уйду я от них… В Сибирь, по этапу!
– Мне кажется, она что-то натворила, – дошло до Юли.
– Ты Капитанша Очевидность!
Я заржала и получила еще дозу лечебных оплеух. Это мне не понравилось:
– Эй, хватит лупить меня! Телесные наказания до решения суда – это произвол!
– Поля! – туго спеленав меня одеялом и тем самым лишив возможности трястить и бурно жестикулировать, позвал Эд. – Ну же, Поля, ты что тут натворила?
Я тяжело вздохнула (Варвара-отшельница меня поддержала) и покаялась:
– Я тут человека убила.
– Какого человека?! – шокировалась Юля и огляделась явно в поисках трупа.
– Человека-невидимку! – Я заржала, как дикий мустанг, и хохотала до слез.
Я бы с табуретки упала, если бы Эдик меня не держал.
– Полина Павлова! – стальным голосом пробряцала Юля. – Я повторяю вопрос: какого такого человека ты тут якобы убила?
– Плохого, – уверенно ответила я. – Хотя, конечно, это меня не оправдывает…
– Кого оправдывать, а кого нет, это суд решать будет, – ласково, как буйнопомешанной, сказал Эдик. – А мы не представители закона, мы твои друзья, и нам ты можешь сказать всю правду, Поленька. Так кого ты тут замочила?
– Маньяка, – призналась я.
– Моего маньяка?! – Юля так возмутилась, как будто у нее на этого маньяка были свои большие планы. – Как?!
– И когда успела?! – подхватил Эд. – Когда я уходил, ты собиралась варить ужин…
– А сварила маньяка, – кивнула я.
– И где же он?
Юля снова искательно огляделась.
Как будто вареный маньяк должен был лежать на блюде с яблоком в зубах и веточкой петрушки вдоль хребта.
– Иных уж нет, а те далече! – с чувством и к месту процитировала я Александра Сергеевича Пушкина.
Юля с Эдом переглянулись.
– Ну, не сожрала же она его? – отвечая на невысказанный вопрос, пожал плечами Эдик и снова ласково заглянул мне в глаза. – Полечка, а давай поподробнее, а? С самого начала. Откуда взялся маньяк?
– Ну, откуда он мог взяться?! – Я начала сердиться. – Не в окно же влетел!
«В окно он вылетел», – вставил мой внутренний голос.
– И не через балкон залез! – продолжила я, не поддаваясь на инсинуации.
«К балкону лжеманьяк Петька подбирался», – не унимался мой внутренний.
– Маньяк вошел, как все нормальные люди, через дверь! – упрямо договорила я.
– Уже в этой фразе я вижу некоторое противоречие, а ты? – обратилась к Эду Юля.
– Какие противоречия, я дверь запереть забыла, вот он и вошел! – обиженная недоверием, объяснила я. – А я как раз была в нашей комнате, зашнуровывала твои ботинки…
