На чердаке Уилл собрал солому в кучу, устраивая постель, а Нед тем временем распаковывал оружие: четыре заряженных пистолета, по паре на каждого, спрятали под подушками, а шпаги и ножи положили так, чтобы удобно нашарить рукой. Затем оба заползли под одеяла и лежали без сна, не разговаривая, похожие на несчастливую в браке пару. Каждый думал о своем, пока мерное похрапывание и топот скота в темноте постепенно не убаюкали их.
Исчезновение двух постояльцев дети восприняли по-разному. Мэри, старшая, удивилась, но была слишком послушной, чтобы ставить под сомнение озвученную версию. Подросток Элизабет, питавшая безответную любовь к Уиллу, потеряла аппетит и недели две плакала. Трое мальчишек погрустили пару дней, потом напрочь забыли о гостях. Только собака подозревала правду – Бонни сидела у сарая, а иногда скулила и скреблась в дверь.
Исчезновение английских офицеров совпало с появлением на главной лавке в Кембридже прокламации о награде. Тем самым объяснение Гукинов, что полковники испугались и скрылись под покровом темноты, показалось похожим на правду. Только преподобный Митчелл воспринял это скептически. Когда после утреннего собрания в следующее воскресенье он стал расспрашивать миссис Гукин о подробностях, Мэри почувствовала, что лицо ее краснеет, а голос становится предательски тонким. Когда она обнаружила их исчезновение? Каким образом, по ее мнению, покинули они Кембридж? Не странно ли, что беглецы не обратились к Гукинам за помощью?
А двое людей в сарае почти не шевелились. Шли самые короткие дни в году. Свет, когда он был, едва проникал через маленькие запыленные окна. Снег валил без конца: нежные, как гусиный пух, крупные хлопья устилали крышу, собирались в сугробы у бревенчатых стен, приглушая звуки внешнего мира. Они обнаружили, что холод легче переносить, если оставаться весь день в сапогах и куртках, укрывшись под толстыми шерстяными одеялами и ворохами сена. Уилл штудировал Библию. Нед разглядывал стропила. Иногда ему казалось, что он уже умер и это его гробница. Разные боязливые создания – ежи, сони и прочие – впадают на зиму в спячку. Почему подобное не может произойти с людьми в бегах? Даже когда заходили Дэниел или Мэри, чтобы позаботиться о скотине, а также оставить у подножия лестницы еду и питье для гостей, офицеры зачастую не двигались с места.
Как-то раз в конце января лай Бонни известил о появлении неожиданного посетителя. Это заглянул с визитом преподобный Митчелл. С собой он принес два памфлета, только что прибывшие из Лондона. Один представлял собой отчет о суде над цареубийцами, другой являлся собранием последних молитв и речей тех, кто подвергся казни. Вот так первые новости о случившемся достигли Массачусетса.
– Я прочел их вчера, – сказал проповедник, – и рекомендую вам оба. – Он выложил брошюры на стол. – Думаю, нам стоит созвать общее собрание и обсудить убийство короля.
Дэниел удивленно посмотрел на него:
– А вы не считаете, что оно было оправданно?
– Я не уверен. И молю Господа наставить меня на истинный путь. – Митчелл обвел глазами комнату, отклонился на пятках, чтобы заглянуть в кухню, посмотрел на потолок и только потом снова сосредоточил внимание на Гукинах. – Что и вам советую.
– Бог уже направил меня, Джонатан. Убийство тирана не преступление.
– Самые просвещенные умы в Англии не согласятся с вами.
– Просвещенные умы до сих пор готовы поверить во всякую чушь, особенно когда на кону их собственные интересы.
– В любом случае мы обязаны повиноваться закону. – Священник явно ожидал приглашения сесть. Когда оного не последовало, он нахлобучил шляпу и застегнул плащ. – Ну ладно, храни вас Господь. Будьте любезны вернуть памфлеты, когда прочтете.
Дэниел наблюдал за гостем через припорошенное снегом окно. Тот не сразу вышел на дорогу, а постоял некоторое время во дворе, разглядывая сарай. Стоял он так минуты две, потом наконец зашагал осторожно по скользкой тропинке и миновал калитку.
– Ясно как день – он подозревает, что мы их прячем. – Дэниел взял один из памфлетов и прочитал титульный лист: – «Мятежники – не святые: собрание речей, личных посланий, писем и молитв тех, кто недавно подвергся казни».
Гукин покачал головой, и вид у него вдруг сделался таким безутешным, что Мэри обвила его руками и притянула к себе. Дэниел тяжело вздохнул:
– Теперь, как полагаю, мой долг – пойти и рассказать Неду и Уиллу, что их товарищи мертвы.
