Через несколько минут мы оказались внутри кабинета, который также оказался пустым. Он был просторным, с большим окном, выходящим на сад. Я тут же подошел к нему, чтобы скрываясь в тенях, увидеть как высокий, сухой мужчина раздавал последние приказы, нервно подкручивая свои усы.
— Подготовьте всё для отъезда, — говорил он, его голос был полон напряжения. — Я не могу больше ждать. Время на исходе.
Слуги продолжали грузить экипажи со всем честно, и не очень, нажитым этим мужчиной. Раздав оставшиеся указания, чиновник направился обратно в дом.
Я сел в его кресло, закинув ноги на стол, ожидая, когда он войдет в кабинет. Виктор остался в тени, готовый действовать в любой момент. Он лишь слегка неодобрительно покачал головой, но возражать против моих методов не стал.
Вскоре дверь наконец распахнулась и мужчина зашел внутрь. Его глаза расширились от ужаса, когда он увидел меня, сидящего в его кресле.
— Кто ты? — прохрипел он, пятясь назад. — Как ты сюда попал?
Я не ответил. Просто смотрел на него, наслаждаясь моментом. Он попытался бежать и вместе с этим позвать охрану, но войдя в кабинет, он уже попал под мой полог тишины, а вот с побегом…
— Останови, — произнёс я тихо, и невидимая стена преградила ему путь.
Чиновник замер, словно наткнувшись на невидимую преграду. Он попытался что-то сказать, но я медленно снял маску, глядя на него прямо в глаза.
— Меня зовут Максим Николаевич Темников, — сказал я, поднимаясь с кресла. — И я тот, на кого ты отдал приказ об устранении. Думаю, нам стоит поговорить и разъяснить пару моментов.
Чиновник побледнел, его руки задрожали. Он, судя по бегающему взгляду, прекрасно осознал, что оказался в ловушке, и теперь ему некуда было бежать.
Чиновник шумно сглотнул, его лицо стало ещё бледнее, когда он услышал, кто я. Мужчина попытался что-то сказать, но его горло, казалось, пересохло от страха. Я кивнул на Виктора, который стоял в углу, и демонстративно чистил острием своего кинжала грязь из-под ногтей. Виктор выглядел, как всегда, хладнокровно и сосредоточенно. Чиновник зашёлся в кашле от такого зрелища, явно осознавая, в какую ловушку попал.
— Присаживайтесь, — предложил я, указывая на стул напротив. — Серьёзно, вам лучше не бежать. Иначе мой друг, — я кивнул на Виктора, — лишит вас возможности ходить. А может, и чего-то ещё более важного.
Руки мужчины задрожали, но он всё же подчинился и, когда я убрал барьер, медленно опустился на стул. Я видел, как его взгляд метнулся к двери, но затем снова вернулся ко мне. Страх, смешанный с отчаянием, застыл на его лице.
Я, правда, не знал как бы в действительности поступил бы Виктор, но этого не знал и мой собеседник. Так что такая угроза вполне себе сработала.
— Вы же понимаете, что покушение на чиновника или его семью по законам империи карается смертной казнью? — наконец, прохрипел он, пытаясь найти хоть какую-то опору в законе.
Эта жалкая попытка зацепиться за формальности лишь вызвала у меня усмешку. Он надеялся, что его слова испугают меня? Серьёзно?
— Вот именно, — я наклонился вперёд, встретившись с ним взглядом. — Закон Российской Империи защищает тех, кто служит ей. И вы знаете это, как никто другой. Но тем не менее, вы подделали указ на устранение сына министра финансов. Это ведь не просто ошибка, это преднамеренное преступление.
Я наблюдал, как его лицо исказилось, словно он только что осознал всю глубину своей оплошности и заблуждений. Чиновник попытался что-то сказать, но я жестом остановил его.
— Давайте мы не будем тратить время на пустую болтовню. Вы знали, что я аристократ. Вы знали, что я сын министра. Но вы всё равно подделали приказ. И теперь, когда вам грозит смертная казнь, вы хотите выкрутиться? — я чуть приподнял бровь, наблюдая, как чиновник всё больше сжимается на стуле.
Он замотал головой, словно пытаясь оправдаться, но я видел, как его губы дрожат. Он явно не знал, что сказать.
— Я… я не знал, что вы… что вы аристократ, — наконец выдавил он. — Тем более, не знал, что вы сын министра финансов. Я думал, вы… просто один из тех юнцов, что приезжают в столицу, чтобы блеснуть перед высшим светом. Знаете, таких здесь много. И они часто исчезают бесследно. Я… я не думал, что это приведёт к таким последствиям! Кто же знал, что ученик Соколова…
— Ага, — я кивнул, сдерживая улыбку. — То есть, вы просто решили, что одним исчезновением больше, одним меньше — никакой разницы?
Чиновник замер, осознавая, что его слова лишь ухудшают ситуацию. Он нервно заерзал на стуле, бросив взгляд на Виктора, который теперь с явным интересом наблюдал за нашим разговором. Лезвие его кинжала блестело в свете лампы, и я мог поклясться, что чиновник видел в этом блеске как пролетает вся его жизнь.
— Понимаете, — продолжил чиновник, его голос стал тише, почти умоляющим, — этот ваш Соколов… он опозорил меня перед всем Бюро. Он выставил меня дураком. После его выходки… после того что он сделал… от меня ушла жена. Я потерял всё! Я просто хотел отомстить. Я не знал, что вы… что вы сын министра.
