Показания свидетелей, которых первыми допрашивали в эту ночь, кажется, были устранены как принадлежавшие к первому разряду; так как "пустое свидетельство" не принималось даже временно или не записывалось до тех пор, пока не подтвердится впоследствии. С другой стороны, "недостаточное свидетельство" допускалось предварительно, но не имело силы, пока не подтверждалось другими. К этому среднему разряду принадлежало показание того свидетеля, который заявил об изречении Иисуса относительно разрушения и восстановления храма. Когда же к нему присоединился другой свидетель, тогда возник вопрос: не возвышается ли свидетельство обоих на третью высшую степень свидетельства, известного под именем "свидетельства людей, согласных между собою". "Но, - говорит Марк, употребляя точное техническое выражение, - свидетельства сии не были достаточны" или согласны между собою*(687). Без сомнения, здесь было словесное разногласие в показаниях о фактах. Это разногласие, по нашим современным понятиям, не могло бы иметь важности. Марк передает свидетельства того и другого в одном и том же предложении, не различая их. И Матфей делает то же, мало отличаясь от Марка. Ни тот, ни другой не делают явного различения между показаниями этих двух свидетелей. Предположим, что (указываемое Марком) разногласие состояло лишь в том, что один сказал словами Матфея: "могу разрушить храм Божий"*(688), а другой - "Я разрушу этот храм". Но даже подобное этому разногласие было достаточно для уничтожения силы их свидетельства. В еврейском уголовном судопроизводстве "малейшее разногласие в свидетельских показаниях признавалось уничтожающим их силу"*(689). Простая разность в словах могла иногда иметь значение неопровержимого возражения в уме даже такого судьи, как Каиафа. Показания прежних свидетелей, которых евангелисты, оставляя обычную свою сдержанность, прямо называют "лжесвидетелями"*(690), были, вероятно, необстоятельны и сбивчивы. Что же касается последних двух свидетелей, то вполне возможно, что разность между изложениями их показаний у этих двух евангелистов не слов только касалась, а представляла существенное и важное затруднение, имевшее большое значение в ходе дела.
