Законодатель нигде с точностью не определяет юридического положения детей, оставляя в силе древнее обычное право. А это обычное право, образовавшееся под влиянием общего библейского воззрения на жизнь человека и выразившееся в истории патриархов, свидетельствует о том, что юридическое положение детей в доме родителей было положением свободных личностей, зависимость которых от родителей ограничивалась только необходимыми условиями руководства и покровительства. В этих отношениях нет ничего похожего на древнегреческое право родителей на жизнь и смерть детей. Факт в Быт. XVIII, 24, где отец семейства, по-видимому, самовластно и неограниченно распоряжается казнить свою невесту, объясняется особенностями патриархальной жизни, в которой еще не выделились отдельные части общественной жизни, не было еще особенной судебной власти, а она сосредоточивалась в лице главы семейства. Впоследствии Моисеевым законодательством такая власть была отнята от главы семейства и передана специальной судебной власти, так что родители по закону Втор. XXI, 18 непослушного сына не могли сами наказывать смертью, а должны были привести его к старейшинам города. Произвол родительской власти был ограничен даже и в менее важных случаях семейной жизни, как, напр., в случаях определения наследства, так что отец, "при разделе сыновьям своим имения своего, не может по своему произволу сыну жены любимой дать первенство пред первородным сыном нелюбимой", а первенцем должен вопреки своему желанию признать сына нелюбимой (ст. 15-17). По отношению к дочерям родительская власть шире, так что отец мог даже продавать их в рабство, как это видно из закона Исх. XXI, 7-11 ст.: "Если кто продаст дочь свою в рабыни" и т.д., хотя участь проданной таким образом девицы закон облегчал тем, что она в доме своего господина становилась не в положение рабы, а в положение невесты и жены господина или его сына. Этот закон, выдающийся в ряду других законов, нуждается в более подробном рассмотрении, так как он представляет собою последнюю степень, до которой простирается родительская власть. Сущность его заключается в следующем. Отец мог продать свою дочь в рабыни (ст. 7), но единственно ввиду того, что господин или его сын женятся на ней (ст. 8), так как неисполнение этого условия по закону дает право девице на выпуск или освобождение (за пренебрежение после женитьбы). Законодатель, очевидно, уступая укоренившемуся обычному праву, не отнимает у отца права на продажу дочери, но в то же время всеми мерами старается ослабить тяжелые следствия этого закона и ограничить самое право. Так, из положения, что эта продажа-купля имеет в виду замужество купленной и что проданная девица получает свободу в случае пренебрежения или обмана ее*(47), вытекают два естественных следствия: первое, что дочь нельзя было продать два раза; второе, что ее нельзя было продать таким людям, брак с которыми воспрещен законом. Кроме того, толкователи закона - талмудисты, основываясь на идее закона, налагают на эту куплю-продажу все ограничения, какие только могло придумать человеколюбие. Мишна, обе Гемары, Маймонид, Микотци и другие исследователи единогласно утверждают, что только крайняя бедность извиняла такое забвение природного чувства родительской любви. Отец, вынужденный к такому поступку безвыходною бедностью, обязывался своею любовью, справедливостью и честью семейства отдать на выкуп проданной первое достояние, какое ему только удастся приобрести при помощи полученной за продажу дочери суммы*(48). Но самая продажа, право на которую не отнято было у отца, ограничивалась в собственном смысле детством дочери, когда она имела менее двенадцати лет, т.е. в таком возрасте, когда она при неполном развитии самосознания не могла особенно тяжело чувствовать акт продажи и легко могла привыкнуть и сродниться с новым домом*(49). После двенадцати лет дочь считалась юридически совершеннолетнею, освобождалась от родительской власти и поступала под общее ведение закона. Для мальчика юридическое совершеннолетие узаконено было тоже в двенадцать - тринадцать лет. Этот срок совершеннолетия в законе Моисеевом не определен, он назначается талмудистами; однако есть некоторые косвенные указания, могущие служить подтверждением этого определения: так Самуил, по свидетельству Иосифа Флавия*(50), двенадцати лет был призван к пророчеству, Иисус Христос двенадцати лет в храме заявил умственную зрелость. На Востоке совершеннолетие и до сих пор определяется в эти лета.
