Запрещая посев, закон, однако же, говорит о пользовании произведениями и плодами земли и настолько значительными, что по удовлетворении хозяев со всеми их домочадцами, рабочими, скотом и по удовлетворении бедных и поселенцев, очевидно не имеющих своих полей и, значит, имеющих право пользоваться плодами с тех же полей имущих собственников, предполагает еще остатки*(284), которые предоставляются в пищу зверям полевым. Ясно, что закон предполагает хороший урожай без посева, - и историко-географические данные вполне подтверждают это предположение. Известно, что библейские, классические и вообще древние писатели, писавшие о Палестине, единогласно, за исключением Страбона, мало знавшего Палестину, с восхищением отзываются о ее климатических условиях и необыкновенном плодородии. Это, по выражению Иеговы, "страна, где течет молоко и мед"*(285), "краса всех земель"*(286), "земля, по описанию Моисея, добрая, где пшеница, ячмень, виноградные лозы, смоковницы и гранатовые деревья, масличные деревья и мед, земля, в которой народ без скудости будет есть хлеб и ни в чем не будет иметь недостатка"*(287). Такими же красками изображают плодородие Палестины Тацит*(288), Аммиан Марцелин*(289), Иосиф Флавий*(290), Иустин Философ*(291) и др. Такие свидетельства древних подтверждаются и новейшими исследователями и путешественниками. Так, Грец замечает: "Правда, земля, которая некогда текла молоком и медом, изменилась, - взгляд повсюду видит опустошение. Но и теперь там, где только человеческая рука обрабатывает почву, является необыкновенное плодородие"*(292). Если принять во внимание такую роскошь и плодородие обетованной земли, то нет ничего удивительного, что и без искусственного посева вырастали богатые нивы единственно только от случайно выпавших*(293) зерен, количество которых тем больше, чем значительнее урожай. И такое явление не беспримерно: по свидетельству Страбона*(294) в Албании от одного посева можно было собирать две или три жатвы. В Нумидии от выпавших зерен на следующее лето вырастали обыкновенные жатвы, и в Гиркании, где, собственно, не было даже правильного земледелия, хлеб родился от выпавших при жатве зерен*(295). Вероятность этого явления в Палестине еще больше, если принять во внимание закон, запрещавший дожинать ниву до края и подбирать оставшееся*(296). При таких условиях урожай мог быть значительный и без посева, не говоря уже о садах и виноградниках, могущих приносить плоды без ухода и в странах менее плодородных, чем Палестина. Но, объясняя естественным путем возможность урожая без посева, мы тем самым не исключаем здесь особенного действия "благословения Божия", которое обещано самим Иеговою на шестой год. Напротив, нам кажется, что и особенное опасение затруднений, могущих произойти от закона о покое земли, заставившее указанных нами ученых-исследователей прибегать к разным теориям и натяжкам (Михаэлис), вытекло из одностороннего, узконатуралистического взгляда на предмет, игнорирующего или даже вовсе исключающего*(297) чудесный элемент в судьбе избранного народа. Это тем более нужно сказать относительно юбилейного года, где по случаю стечения двух лет покоя земли, натуралистическая теория приходит еще в большее замешательство, но где зато тем явственнее выступает чудесный элемент.
