Законы о долгах, представляющих собой одну из форм распоряжения имуществом, в Моисеевом законодательстве тесно связаны с общим законодательством о собственности и проникнуты тем же возвышенно-теократическим духом, каким отличается и все Моисеево законодательство о собственности. Этот теократический дух здесь выражается в учреждении если и не тождественном по названию, то тождественном по сущности с учреждением субботнего года. Это учреждение так называемого "года прощения". "В седьмый год делай прощение"*(359) - гласит закон. Закон не определяет, какой это седьмой год: совпадал ли он с седьмым субботним годом или составлял особую седмичную систему. Но ввиду того, что характер этого года вполне соответствует характеру субботнего года и что закон не определяет момента, с которого должно начинать счет седьмых годов прощения, что было бы необходимо, если бы он представлял собою новую, независимую от субботней, систему, - можно с достаточным основанием отождествить год прощения с субботним годом. Так смотрит на дело большинство исследователей*(360). В таком случае год прощения теряет свое самостоятельное значение и является лишь одною стороною субботнего года, но от этого он не теряет своего великого значения; напротив, субботний год придает ему еще больше силы, вводя его в грандиозную, обнимающую весь круг социально-гражданской жизни народа, субботнюю систему. Но прежде чем указывать значение субботнего года в области законов о долгах, рассмотрим предварительно характеристические особенности долговых отношений между членами Моисеева государства.
