Валид почти не видел разницы между днем и ночью и спал примерно одинаково в любое время суток. Днем у меня иногда наступала передышка, а вот ночами я страдала от того, что сон постоянно прерывается. Мы с мамой по очереди убаюкивали Валида, и мне оставалось надеяться, что его режим скоро установится. Молоко появилось только на четвертый день, когда родные Саида уже начали бить тревогу, зато его оказалось достаточно — Валид с удовольствием брал грудь и вскоре удовлетворенно засыпал у меня на руках. Приучить его лежать в колыбели не получалось — чаще всего он спал на большой кровати рядом со мной.
Почти сразу я столкнулась с разницей в подходах к воспитанию детей. В Египте не было принято ежедневно гулять с младенцами, и когда мы почти с рождения начали ежедневно выносить Валида на улицу, я встречала недоумевающие взгляды и даже возражения. Также не были приняты ежедневные купания, зато укутывать ребенка полагалось как можно теплее. Дети не состояли на учете у врача: в государственных клиниках делали бесплатные прививки, но никаких обследований не проводилось и анализы не назначались. Насколько я поняла, ребенка приводили к врачу только по болезни. Все это казалось непривычным и диким. На улицах я часто видела родителей, несущих своих чад на руках — коляски и «кенгурушки» были далеко не у всех. Мы купили для Валида все, что я хотела — Саид не возражал. Но убедить его в том, что я обращаюсь с ребенком правильно, удавалось далеко не всегда. Меня безумно злило, когда он принимал сторону своих родственников и просил одевать Валида теплее, не гулять с ним так часто или не купать каждый день. Один раз муж раздраженно бросил что-то вроде «твоя мама всему тебя учит неправильно», и я взорвалась.
— Дорогой, у нас в стране тоже есть матери, дети и детские врачи. Почему ты считаешь, что когда мое мнение не совпадает с мнением твоих родных, правы обязательно они, а не я?
— Аня, у нас так никто не делает.
— По-твоему, это аргумент? — злилась я. — Делай как все, и неважно почему?
— Ребенку холодно! Надя сказала, что ты переодевала Валида, и он лежал совершенно голый.
— Вот это новость! А как поменять одежду, не сняв сначала старую?
— Можно сначала переодеть верхнюю часть тела, потом нижнюю. Или наоборот. Необязательно раздевать его полностью.
— Саид, очнись! Мы живем в Африке, на улице май месяц! Я что, держу его раздетым в двадцатиградусный мороз? Ребенку полезно несколько минут принимать воздушную ванну.
— Ты вообще не хочешь слушать, когда тебе что-то говорят.
— Да! Потому что твои родные — глупые курицы! — не сдержалась я. — Я не буду их слушать и не позволю им прикасаться к своему ребенку! Саид, Аят живет у нас около двух месяцев, и я ни разу не видела, чтобы она купала своего сына. Ни разу! Это вообще нормально? Ваших детей не воспитывают, они делают что хотят — орут, показывают на всех пальцем, всюду лезут, а родителям пофиг! И я должна брать с них пример? Нет и еще раз нет! Только через мой труп!
— Аня, пожалуйста, не кричи.
Но я уже разошлась, и остановить меня было не так-то просто.
— А медицина? Это просто ужас какой-то! Ребенок нигде не состоит на учете, патронажная сестра не приходит на дом, к врачу — только когда дите заболеет. Как это называется? Такое чувство, что всем вообще по барабану, если он умрет — подумаешь, и так детей много, можно родить другого! Зато если у ребенка в младенчестве плохо растут волосы, то у всех переполох — это, оказывается, большая проблема! — многие родственники действительно беспокоились, что у Валида мало волос, — и предлагали давать ему какие-то витамины. — Да пусть лучше за своими детьми смотрят, чем лезут ко мне со своими тупыми советами!
Саид, похоже, жалел, что затеял этот разговор. Я же высказала все, что накипело за несколько недель, и сразу остыла. Мы замолчали.
— Прости. Я не должна была кричать. Меня просто очень удивляют некоторые вещи.
— У нас так принято, — упрямо повторил Саид.
— Послушай, я все-таки мать. Да, Валид мой первый ребенок, я не все знаю, но я провожу рядом с ним двадцать четыре часа в сутки, я прочитала гору литературы, я беспокоюсь о нем больше, чем остальные, уж поверь.
— Я знаю. Никто не говорит, что ты плохая мать.
— Я могу сделать какие-то вещи по просьбе твоих родных, чтобы им было приятно. Но только если вижу, что это не повредит ребенку. Когда мы с Надей были в магазине, она выбрала для Валида ужасную одежду, но я согласилась, чтобы ее не обижать. В конце концов, это просто одежда — в крайнем случае, ее можно не надевать. Но когда меня убеждают, что ребенок заодно со мной постоянно должен быть заперт в четырех стенах, я не могу согласиться. Это глупо, вредно, и, в конце концов, я просто не вижу причин. Только не надо мне говорить, что на улице микробы и инфекция. Микробы у вас повсюду, к тому же Валид не ползает по асфальту — он всего лишь лежит в коляске. А на улице солнце и свежий воздух, которые необходимы младенцу.
— Хорошо, — согласился Саид, — давай не будем больше спорить. Я согласен. Делай как знаешь.
